Энн ничего не ответила, повернула Касси к воротам и пустила ее вперед.

– Сохрани тебя бог, милая, – пробормотал Дональд себе под нос.

Энн старалась не замечать десятков дюжих солдат, мимо которых они проезжали. К ней подъехал Чарльз и засыпал ее взволнованными расспросами, но она отвечала наугад, сама не понимая, что говорит. Больше всего на свете ей хотелось сейчас остаться одной, перестать сдерживаться: самообладание давалось ей слишком дорогой ценой. Как она могла вести себя так глупо, как могла так страшно ошибиться?! Возможно, Фрэнсис уже нашел себе другую женщину, с которой можно было весело провести время. А ведь он чуть было не лишил ее невинности, но, слава богу, вовремя остановился: скорее всего, из страха перед Гленкенноном. Еще неизвестно, какие могли быть последствия, если бы он ее обрюхатил, а потом отослал обратно к графу. Но существует и другое объяснение… тут ее лицо вспыхнуло от стыда. Возможно, вчера ночью она оказалась слишком податливой, и он потерял к ней интерес…

Горе обрушивалось на нее волнами, но Энн заставляла себя принимать эти удары, не дрогнув. Вокруг было слишком много любопытных: пусть видят, что она холодна и спокойна. Позже у нее еще будет время все хорошенько обдумать. В конце концов, судьба и раньше бывала к ней несправедлива. Ничего, она еще добьется, что сэр Фрэнсис Маклин будет страдать так же сильно, как заставил страдать ее! Когда-нибудь она увидит его поверженным!

Так горе в душе Энн стало понемногу уступать место ненависти. «Что ж, – рассудила она, – ненависть – не менее сильное чувство, чем любовь. А может быть, еще сильнее. Пусть я пока еще не способна поверить в случившееся, но завтра – завтра я начну строить свои собственные планы».

11

Сильный ветер, гнавший по небу облака, развевал волосы Фрэнсиса. Попадая в глаза, они мешали ему как следует разглядеть синюю амазонку Энн, исчезающую за деревьями. Он стоял, наклонившись над парапетом, и смотрел вдаль, пока хвост английского отряда не скрылся в лесу. Сокрушительное чувство потери обрушилось на него, вытеснив на мгновение даже острую ненависть к Гленкеннону.

Яркие знамена над стенами замка громко шелестели, трепеща на свежем морском ветру. Стоявшие вокруг него воины, члены клана, неловко переминались с ноги на ногу и обменивались многозначительными взглядами. Наконец Фрэнсис отвернулся от опустевшего луга, его мрачное лицо как будто окаменело.

– Дьюгалл, отведите людей внутрь, но оставьте две дюжины патрулей на стенах. Остальные могут отдохнуть, но пусть сохраняют готовность к бою. На ночь усильте патруль до трех дюжин.

– Вы ожидаете подвоха, сэр? – спросил Дьюгалл, прищурив карие глаза под густыми седеющими бровями.

Фрэнсис пожал плечами:

– От Рэндалла можно ожидать чего угодно.

Он повернулся и направился к лестнице, почти не слыша ликующих криков своих людей, которые приветствовали во дворе возвращение Камеронов и сэра Аллана Макгрегора. По дороге он зашел к себе в кабинет, налил в стакан щедрую порцию неразбавленного виски и проглотил одним духом. Спиртное помогло ему обрести некое подобие равновесия и вздохнуть свободнее: по крайней мере, стальной обруч, стянувший грудь, немного ослаб. Господи, эта прощальная сцена с Энн оказалась сущим адом! Фрэнсис устало потер глаза, словно в надежде стереть из памяти ее побледневшее лицо и полные слез глаза. Что ж, со своей задачей он справился отлично – уж теперь она точно будет его ненавидеть…

С тяжелым вздохом он открыл дверь – и его тут же оглушил восторженный крик. Небольшой, но стремительный вихрь пролетел по коридору и бросился прямо к нему на руки.

– Дядя Фрэнсис, я знал, что вы нас выручите, я знал! Я им с самого начала говорил! – торжествующе кричал юный Эван Камерон.