– А я молю бога, чтобы следующего раза вовсе не было, – засмеялся Фрэнсис. – Эван, ты большой молодец, но тебе всего десять лет, ты не можешь владеть собой, как взрослый мужчина. Пройдут годы, и ты многому научишься… жизнь тебя научит. В один прекрасный день ты проснешься настоящим мужчиной и даже сам не будешь знать, как это получилось. Главное, быть сильнее собственного страха и не давать ему овладеть тобой.

Эван долго молчал, обдумывая его слова.

– Ну, значит, я не вел себя как трус, пока мы были у англичан, – решил он наконец. Его маленькие ручки обвились вокруг шеи Фрэнсиса, он вздохнул и доверчиво положил голову ему на грудь. – Я знал, что вы нас вытащите. Я все время повторял себе это в темноте, когда все уже спали.

Фрэнсис зарылся лицом в волосы мальчика, крепко прижимая его к себе. Острое чувство вины внезапно охватило его. Как он мог находить блаженство в объятиях Энн Рэндалл, пока этот маленький мальчик так доверчиво ждал его помощи в темных подвалах самой страшной тюрьмы Шотландии? Как он мог позабыть о родных ему людях хотя бы на минуту, пока строил планы, как бы не дать Энн вернуться к Гленкеннону?

Фрэнсис в последний раз обнял мальчика и уложил его на подушку, а потом подоткнул одеяло со всех сторон.

– А теперь спи, старина, – сказал он, поднимаясь с кровати.

– О, сэр, теперь вы можете задернуть занавеску, – сонно пробормотал Эван. – Вы были правы, мне не нужен свет.

– Ладно, малыш.

Оказавшись за дверью, Фрэнсис остановился и задумался о том, сколько мудрости требуется, чтобы быть отцом. Он хорошо помнил своего отца, помнил его поразительное терпение и понимание. Только благодаря этому его сын, которому предстояло рано повзрослеть, сумел встретить суровую действительность лицом к лицу, как подобает мужчине. Давно уже ему не приходилось ощущать такой острой тоски по ушедшему. В этот момент он как никогда нуждался в мудром совете отца. Какое решение принял бы на его месте Колин Маклин?

Фрэнсис сознавал, что исполнил свой долг, отдав Энн в обмен на свободу близких ему людей: у него не было другого выхода. Но как ему теперь жить, как избавиться от боли в груди?.. Он тяжело вздохнул. Ему требовался совет отца, а еще больше – доброта и понимание матери. Еще ребенком он шел со всеми своими болями и обидами к ней, и она помогала ему залечивать не только синяки и ссадины, без которых не обходится ни один подрастающий мальчишка, но и душевные раны, уязвленную гордость, неуверенность в себе. Она стала лучшим другом своему сыну, именно ей он доверял все свои секреты, к ней обращался за советом, зная, что она никогда не подведет и всегда будет знать, что делать.

Кэтрин Макферсон Маклин всем сердцем любила свою семью; удары, которые обрушивала на нее судьба, она выдерживала с гордым достоинством и непоколебимой верой в мудрость всевышнего. Она пережила смерть троих детей: двое родились бездыханными, третий не дожил до года. Даже потерю супруга она перенесла с таким неслыханным мужеством, до которого сам Фрэнсис, по его собственному убеждению, не смог бы возвыситься. Именно леди Маклин в тот день приказала устроить круговую оборону Кеймри и сумела отразить атаку Кэмпбеллов, пока восемнадцатилетний Фрэнсис стоял, застыв от ужаса, над изуродованным телом своего отца. Он вспомнил, как мать утешала и поддерживала своего убитого горем сына, хотя сама была бы вправе потребовать от него утешения и поддержки… Да, мать поняла бы, что он сейчас переживает, и нашла бы для него слова утешения. Но сейчас он был мужчиной, главой клана, члены которого полагались на него. И ему оставалось лишь молить бога, чтобы он даровал ему мудрость.

Когда Фрэнсис открыл дверь, мужчины все еще были заняты разговором.

– Надеюсь, этот надоедливый мальчишка не вынул из тебя всю душу своими расспросами, Фрэнсис? – добродушно осведомился Джеймс Камерон.