Где-то рядом металась лошадь, по всему видно, недавно брошенная в панике. Лошадь маршала Нея. Сам маршал был ранен, он ещё пытался командовать, но картечь порвала ему левое плечо. Он уже не держал шпагу, но всё равно пытался вести людей вперёд.

— Вперёд!.. — хрипел он. — Франция!.. Император!.. Смелее!..

Он падал и вставал. Падал и опять кричал, как будто сам голос его мог спасти бой. Но бой был проигран. Французы начали отходить.

* * *

Император Павел, стоя на башне, молчал. Он не прыгал от радости. Не посылал новых приказов. Просто смотрел, как отступает враг. Он знал, что это не конец. Что будет ещё много боёв, много крови. Но сегодня он выстоял. Смоленск выстоял. Империя выстояла. Пока что. И чего это стоило… Много русских воинов сложили головы, чтобы сейчас Россия имела свой шанс разгромить врага. И он, император Великой Империи, он теперь точно знал, что проиграть Россия не могла с самого начала, еще до битвы за Смоленск. И Павел знал, кого нужно благодарить за это.

* * *

— Отступают, Михаил Михайлович, давай же! — в нетерпении говорил Матвей Платов.

— Матвей Иванович, имей терпение! — указал я своему другу. — Вон… Картамонов тоже копытом землю вспахивает, но уже молчит, принял свой урок.

— А меня учить не треба, я сам конь ученый!

— Только что… Конь! — сказал я и мы оба рассмеялись.

Платов пробился ко мне своими казаками, совершая маневр по левому флангу обороны Смоленска. Это произошло еще позавчера. Неожиданно для французов, огромная масса казаков в предрассветный час двинулась в атаку. Казалось, что авантюра, но как бы не так. Имел место тонкий расчет на скорость, внезапность, оружие казаков. Как-никак, но многие из станичников уже были с револьверами и для такого прорыва патронов не жалел никто.

Так что прорвать французов удалось, но а в дальнейшем бежать ко мне, чтобы враг не опомнился и не направил на казаков все свою артиллерию, да и пехоту, которая спешно строилась в каре. Знатно прорубили казаки «просеки» в джунглях из французских солдат и офицеров.

Такая операция была необходима еще и потому, что в предстоящих боях конным казакам просто не было места на поле боя. Донцов с кубанцами укрепленном районе было более двадцати тысяч, и им приходилось постоянно оттягиваться за Смоленск, и без того ставший самым скученным городом России.

Полетели ракеты, с удвоенной частотой загремели пушки. Было ясно, что мы перешли под городом в контрнаступление. Так что…

— Давай, Матвей Иванович, бери всю кавалерию и бей супостата, как еще никогда не бил! — сказал я.

Хотел еще что-нибудь напутственное сказать, но атамана и след простыл. Пошел вдохновлять своих воинов. Да и не только своих. Калмыки с персами с ним в атаку пойдут. Сложился такой момент, что нужно задавить числом. Пусть вражина думает, что мы отправили как бы не сто тысяч конных. На деле же двадцать пять тысяч, что так же немало.

Земля дрожала под копытами коней, а воздух наполнялся гулом боевых кличей. Я смотрел, как Матвей Иванович, с гордо поднятой головой, уходит в ряды своих воинов. Он собрался идти впереди и не переубедить же настырного.

Вскоре раздался сигнал к атаке. Войска начали двигаться вперед, и я почувствовал прилив адреналина. Кавалерия рванула в бой, и в тот момент все сомнения и страхи остались позади.

— Вперед! — выкрикнул и я и вся моя большая дивизия выдвинулась в сторону французов.

После присоединения многих отрядов, ранее действующих на коммуникациях врага, как и почти дивизии, прибывшей ко мне из-под Опочки, я, скорее уже располагал корпусом.