Конечно же, гости впечатлились всему увиденному. Такое развитое поместье мужчины еще ни у кого не видели. Но их мало забавляли производства, не могли они осознать масштабы. Авсей же осыпал таким количество цифр и расчетов, что даже Глазунов, умевший считать и любивший цифры, стал скучать. Так что отдохнуть в новом доме Сперанского хотели все.

Да и дом был такой, что можно было водить туристов, если бы такое понятие вовсе было в этом времени. Три этажа, в классическом стиле, но с элементами, что в будущем могли бы назвать «модерном». Вычурного барокко, как в Петергофе, или в Царском Селе, тут не было, золотом убранство не блестело. Однако, скульптурных композиций хватало.

Но главное в доме — это его функциональность. Каждая комната проектировалась под свои задачи. Не было такого, что только после строительства хозяева выбирают, где у них будет спальня, а где столовая. Тут же, у дома, была поставлена и церковь с часовней. Храм был в классическом стиле, с колонами, а часовня-усыпальница в русском, словно небольшой храм из красного кирпича с множеством куполов и арок. Катерина когда-то была против строительства, как она называла «склепа». Но муж настоял.

— Все мы не вечные, любимая! — философски заявил он тогда.

А теперь в усыпальнице уже лежат родители Михаила Михайловича Сперанского.

Были у дома и спортивные площадки, даже теннисный корт, на чем настоял хозяин поместья, поле для крикета, полоса препятствий. Ну и сад… Большой, с беседками и навесами от дождя, с фонтанами и двумя милыми небольшими озерцами, искусственными, где постоянно, кроме зимы, жили лебеди и утки. Тут же, недалеко, находился зоопарк с известными и экзотическими животными.

Расточительство? Но разве человек, состояние которого оценивается в десятки миллионов рублей, не может себе позволить? Тем более, что в поместье было немало локаций для уединения с природой, вдали от каменных строений.

— Екатерина Андреевна, а когда все же ждать нового произведения от вас и вашего супруга? — спросил Александр Ильч Глазунов во время обеда.

— Знать бы, любезный Александр Ильич. Вот… Воевать вздумал. Неугомонный, ну да я счастлива. Сложно было бы любить всем сердцем человека, праздно проживающего жизнь. Но у нас есть начинания, мало пока, но есть. Впрочем… — Екатерина Андреевна повернулась к своей личной служанке. — Аннушка, принеси мои рукописи!

Девушка поклонилась и быстро направилась выполнять поручение.

— С гавайских островов девица? Имя ее Анусиамаса? — спросил Карамзин.

— Так и есть. Толстой подарил мужу. Ну а Михаил Михайлович, чтобы меня не смущать своими опасными любовными связями, отправил ко мне девицу. Удивительно сообразительная, исполнительная и… Вольная, какая-то, — сказала мадам Сперанская.

— Это народ невероятен. Представляете, они осваивают военное дело, даже артиллерию, вдвое быстрее, чем любой европеец. А еще нравы у них… — Карамзин несколько засмущался.

Мысленно усмехнулась и Катя. На самом деле, Анна сейчас красовалась для Николая Михайловича, чтобы уложить его к себе в постель. Мудрая женщина, коей стала Екатерина Андреевна, понимала, что лишние домыслы, что Карамзин останется на ночь, возможно, и не на одну, в ее доме, нужно предупреждать. А лучшим способом сделать это — подложить прелестницу и умницу Аннушку, для которой быть с мужчиной, это не насилие, это нормально, как пообедать. Такие нравы.

Сама же Катя уже рванула бы на войну, так истосковалась по мужу. Но дети… Они и сдерживали. Однако…

Глава 16

В районе местечка Горки Могилевской губернии

11 сентябра 1800 года

Михаил Иванович Контаков

— Разжигаем костры, много, больше, чем нужно, — сказал я, посмотрел на своего уже старого друга и помощника.