— Да-да, спасибо.

Вскоре Софи уже сидела в столовой за одним из многочисленных столиков и непринужденно болтала с тетей, дядей, Тинеке, Карелом, Аделаидой и Конрадом, в то время как Макс пошел распорядиться насчет еды. Ее ужин состоял из Bouchees Bohemienne, Terrine d'Anquille, Oeuf Nantua, мороженого «Мирабель» и petits fours, который Макс заботливо принес для нее.

Все это она запивала шампанским. На какое-то время ей показалось, что она заключена в ракушку счастья, закрытую для всех проблем и переживаний.

Софи зачерпнула ложечкой последний кусочек мороженого. Макс был тут как тут:

— Принести вам еще? Мне кажется, вам стоит подумать о клубничном мороженом.

— Нет, спасибо, — сказала она, вспомнив при этом о сандвичах и крепком чае, который они пили после пожара в маленьком кафе. Как будто прочитав ее мысли, Макс сказал:

— По крайней мере, вы не заснули на полпути. Она засмеялась, а дядя Джайлз вдруг сказал:

— Так-то лучше, Софи. С тех пор как мы с тетей приехали сюда, я еще ни разу не слышал, чтобы ты так смеялась.

Он встал из-за стола.

— А теперь иди и покажи мне, как танцуют эти ваши современные танцы.

— Нет-нет, только не джаз, — сказал Макс, — закажите лучше то, что вам по сердцу.

— Тогда пускай музыканты играют вальс, последний вальс. Я буду танцевать его с женой. Но думаю, в их репертуаре давно уже нет столь старомодных вещей.

— Почему же нет? Мы сейчас все устроим. А что, это неплохой предлог для тех мужчин, которые хотят потанцевать со своими любимыми.

Макс посмотрел на Софи, и она почувствовала, что предательский румянец в который раз заливает ее лицо. Чтобы больше не смущать девушку, он сказал, обращаясь к дяде:

— Пойдемте-ка, дядя Джайлз. Умираю как хочется танцевать.

Софи не испытывала недостатка в партнерах. Она неплохо двигалась, но еще лучше слушала. Поэтому довольно скоро, сама того не замечая, снискала себе в этом изысканном обществе скромную популярность — любители монологов так и липли к ней. Макс не приглашал ее танцевать. Он танцевал с кем угодно, только не с ней. Два раза или более того Софи видела, как он танцевал с Тинеке. Она разговаривала с Гарри и каким-то молодым человеком, чье имя была не в состоянии запомнить, когда к ней подошел Макс и сказал:

— А, вот вы где, София! А ну-ка, пошли со мной. — Он резко развернул ее к себе и раньше, чем она успела что-то сказать, потащил в круг танцующих. Когда они уже кружили в вальсе, Софи кратко сказала:

— А я собиралась пойти танцевать с Гарри, — и, не дав ему времени ничего ответить, прибавила: — Почему вы назвали меня Софией?

— Вы всегда были и останетесь для меня Софией. Это имя так же прекрасно, как и вы.

Она не осмелилась посмотреть на него. Конечно, он произнес какую-то нелепость: никто еще не говорил ей, что она прекрасна, а у нее и у самой хватало ума, чтобы понять, что для этого нет решительно никаких оснований. И тем не менее ей было очень приятно слышать такое от Макса.

— Софи, нам нужно поговорить, — сказал Макс мягко и повел ее через стеклянную дверь в оранжерею, которая шла по всему периметру дома.

В оранжерее буйно цвели растения и пахло весной. Чего здесь только не было: и бледно-желтые нарциссы, и гиацинты, и цикламены, и хризантемы — и во всем чувствовались здесь голландский стиль и голландская аккуратность. Софи хотелось побольше побыть в этом цветочном раю, но у Макса были другие намерения. Он провел ее через всю оранжерею до небольшой комнаты в самом удаленном уголке дома.