– Разбойники? – Рогволд схватился за меч.

– Может… Но их всего четверо… Ага! У них телега… Едут за нами! Может, не разбойники… Может, дорожная стража… Нас за разбойников приняли. Или за подозрительных – всяко бывает.

– И сколько нас – они не видят… – задумчиво протянул сотник. – А нельзя ли рогожку снять?

– А вдруг дождь?

– Все равно. Снимаем. Покажем, сколько нас… И что мы никакие не подозрительные. Наоборот – открытые и дружелюбные люди. И никакие не иностранцы… Ксенофонт! Песню какую-нибудь знаете?

– Какую?

– Повеселее!

– Ну… разве что…

– Пойте! Можете даже выпить вина – старик дал с собой… Пейте. И пойте. Ну, чего ждете-то?

– Припоминаю… Я когда-то начинал учиться в университете… здесь, в Константинополе… Так мы Иоанна Кириота частенько пели…

Глава 8

Константинополь. Зима – весна 1128 г.

Ксенофонт отправился в Рагузу без всяких эксцессов. Быстро, тихо и без лишних глаз. Михаил с Рогволдом лично проводили его в порт, посадили на судно. Заплатили, как и договаривались – не шибко-то много и вышло.

– Барбре – поклон, – людокрад обернулся на сходнях. – Девчонка славная – красива, умна. Жениха ей хорошего…

– Ладно уж. Передадим.

Красивое, с заваленными бортами, судно – неф – вышло в море на всех парусах. Капитан Джованни Беллони хорошо знал свое дело – ветер оказался попутным…

Спокойно все. Благостно. Никто не попытался Ксенофонта убить, никто не помешал разговору. Там, на вилле… Разве что непонятные артельщики, якобы ремонтировавшие дорогу… Так и те куда-то пропали по пути в город…

«А что, сэр Майкл, правильно вы сделали, ограничив круг посвященных лиц! Теперь ясно, что правильно. О Ксенофонте знали только вы сами, сэр, да еще Рогволд с девчонками. Остальные – даже Ермил с Велькой – ни сном, ни духом… Так-то оно так… Но ремонтники? Кто они, откуда, зачем и почему? Больше вопросов, чем ответов. И все же, все же Исидор-кормщик был убит… О нем-то ведь знали почти все. Значит, все-таки кто-то из своих – предатель? Правда, следователь Демид сказал – случайное убийство. Хотели оградить, да спугнули… Так часто бывает, да. В гаванях люд лихой. Что ж, пусть так… Однако расслабляться не надо».

– О чем мыслишь, дружище? – варяг ткнул сотника локтем в бок и передернул плечами. – Ну и погодка! Вон таверна… Зайдем, может быть?

– Зайдем, – откинув капюшон, Миша пригладил мокрые волосы и глянул на серое, затянутое тучами небо.

Погодка и впрямь не радовала, – то выглянет ненадолго солнышко, то зарядят дожди, да еще все время ветер. Что поделать – зима. Здесь, в Царьграде, она разной бывает – то снежной, а то и дождливой. Раз на раз не приходится.

Усевшись, заказали вина с «римскими лепешками» – что-то типа пиццы с мелкими кусочками мяса, оливками и сыром. С пылу-то с жару – вкусно!

– Никифор Дука… – опрокинув стаканчик, тихо протянул Михаил. – Знаешь о нем что-нибудь?

– Как не знать!

– Просвети.

Как Миша и предполагал, Никифор Дука оказался богатейшим местным воротилой, олигархом, хозяином «заводов, газет, пароходов» и всего такого прочего.

– Мастерские у него, земли за городом и в провинциях, – перечислял варяг.