Я присел на бугорок. Ждать надо было здесь, так как лес начинался именно в этом месте, дальше дорога делала резкий поворот и уходила в поля. Рекс лег рядом, положил морду на лапы и закрыл глаза.

Так прошло, наверно, минут сорок, но дорога по‑прежнему была пустынной. Иногда Рекс вздрагивал во сне, просыпался и смотрел на меня: скоро ли начнется операция, ради которой мы забрались так далеко от дому.

Она не могла не прийти. Она обязательно должна прийти. И вдруг я вспомнил, что чуть дальше от дороги шла к лесу тропинка, которая намного сокращала путь. Там лежал большой черный валун. Она могла ждать там. Я вспомнил теперь, она говорила, что сестра встречается со своим женихом возле этого валуна. Ах, какой я дурак!

Я вскочил. Рекс тоже вскочил и уставился на меня, ожидая команды.

– Сиди здесь, – приказал я. – Если появится человек, дашь мне знать. Понял?

Я побежал напрямик через кусты к валуну. Было очень тихо, и мои шаги раздавались, наверно, на весь лес. Шуршала уже начавшая опадать с осин мелкая листва, похожая на медные монеты. На полянах лежали лунные пятна. Они шевелились и убегали в кусты, как живые, когда я задевал ветви деревьев.

Ночью весь лес совсем не такой, как днем. Днем он приветливый, радостный. А ночью какой‑то непонятный, особенно в лунную ночь Стоит вроде бы тихий, но зорко следит за тобой исподлобья и думает о чем‑то не особенно хорошем. Он может так простоять всю ночь, а может и отмочить какую‑нибудь шуточку. Например, закричать нечеловеческим голосом, или схватить тебя сзади за шиворот, или вытворить чертовщину: не поймешь, не то дерево, не то старик держит под мышкой свою голову с седой бородой, а то еще что‑нибудь и похуже.

Подбегая к тому месту, где лежал валун, я услышал треск сучка, как будто кто‑то переступил с ноги на ногу. Неужели все‑таки пришла? Она, конечно, слышала, как я бежал. Слышала и прячется. Ну так и есть, в кустах мелькнул огонек фонарика.

– Лора! – крикнул л.

– … а, – ответил лес.

Кто‑то опять там переступил с ноги на ногу. Мне послышался даже смех.

– Эй! Хватит валять дурака! Уже поздно!

– о‑о‑о… – подхватил лес.

Я сделал шаг. Она тоже сделала шаг. Я сделал вид, что бегу к тем кустам, она сделала вид, что убегает.

– Ну, держись! – крикнул я и кинулся напрямик через заросли.

Там мелькнула тень, послышалось шуршание листвы. Меня взяла злость. Стоило отмахать столько километров, чтобы гоняться за ней тут по лесу.

– Догоню – уши оторву!

Вот не думал, что она такая верткая, скользит, как призрак, между деревьями.

Наконец я запыхался и остановился на залитой луной лужайке. Она остановилась тоже. Я слышал ее дыхание и видел смутно платье. Края лужайки были обгрызаны черными тенями, как у льдины, что плывет лунной ночью в черной воде.

Я достал будильник. Зеленые стрелки показывали четверть второго.

– Ну и дура ты! Скоро уже рассветать будет. Как хочешь, я пошел!

Я повернулся назад и увидел в кустах свет фонарика Это было странно. Я глянул туда, где стояла она, там тоже зажегся фонарик. И сбоку… И вдруг я понял: я гнался за волком. И вокруг – волки.

Мои руки машинально сжали будильник – единственное оружие.

– Рекс! – Крикнул я хрипло – Рекс…

Вдруг что‑то метнулось у меня из‑за спины. Послышалось рычание и хруст. Это было последнее, что я услышал. Ноги со страшной скоростью уже несли меня через кусты.

Конец ночи я провел на каком‑то сеновале. Я не мог заснуть, мне все время казалось, что рядом кто‑то ходит, осторожно хрустя ветками и посвечивая зеленым фонариком.

Едва встало солнце, я пошел на речку. Не успела высохнуть на траве роса, как стала собираться «кодла».