Нет, уверяла себя Аннабел, она не может сомневаться в нем. Маркус заслуживал того, чтобы она относилась к нему с безграничной лояльностью, полностью доверяла.

Но неприятное тревожное чувство когтями впивалось ей в душу и не оставляло. Раньше ей всегда удавалось справляться с сомнениями, сохранять на людях спокойствие, игнорировать перешептывания за спиной. Маркус не жестокий. Он хороший, добрый, он заботился о ней и о Трипл-Эл, повторяла она, словно молитву.

Она отбросила прочь жуткие слухи, которые слышала о пожаре в доме Макаллистера. Немыслимая ложь!

Но Мэгги…

Аннабел пыталась перестать думать о Мэгги. Люди Маркуса поймают ее, и тогда…

Продолжить она не могла. Ничего плохого с ней не случится, уговаривала она себя и, почувствовав неожиданную слабость, опустилась на постель. Мэгги была когда-то ее подругой… Аннабел закрыла глаза от слепящего солнца, от ужасной влажной жары, стоявшей в красивой комнате, которую Маркус обставил так, чтобы угодить ей. Мэгги должна понять, что ей не стоит перечить ему. Маркус не будет с ней жесток. В конце концов, когда-то они дружили.

Внизу в кабинете произошло что-то ужасное. Но Аннабел не хотела думать, что это могло быть. Она должна верить Маркусу. У нее нет другого выхода.

Вспомнив, какой испуганной была Мэгги, когда уезжала, Аннабел еще раз повторила про себя, что Мэгги больше не ее подруга.

Единственный человек, который должен заботить ее, – Маркус. Она заставила себя лежать неподвижно на кровати, покрытой накидкой персикового цвета. Минута проходила за минутой, вечерние тени в комнате становились все длиннее, а она лежала, покрываясь потом.

* * *

Мэгги услышала позади топот копыт. Она оглянулась через плечо и едва не потеряла сознание от испуга: Люк Ньюкомб неумолимо приближался к ней. Ее кобыла неслась полным галопом, едва касаясь копытами высокой травы, но жеребец Люка настигал их. Деревья и кусты проносились мимо, небо над головой было сапфирово-голубым, по земле клубилась пыль, поднятая копытами несущихся лошадей. Охваченная страхом, Мэгги понукала Джинджер бежать быстрее, то умоляя, то подстегивая ее. С бумагами Маркуса, зажатыми в кулаке, она изо всех сил вцепилась в луку седла и летела как ветер.

Впереди уже виднелась скала, находящаяся рядом с тем местом, где она решила искупаться вчера ночью. А еще через полмили хижина – убежище Джейка и ее безопасность.

Она еще ниже пригнулась к лошадиной гриве, произнося со слезами слова молитвы.

В воздухе просвистело лассо, метнувшееся как змея, скользнуло через ее голову на плечи и натянулось. Ее ребра хрустнули. Все тело пронзила острая боль.

Мэгги вскрикнула, когда ее сдернули с лошади.

С глухим звуком она ударилась о землю. Перед глазами вспыхнули тысячи белых огней, похожих на зажженные спички.

Словно издалека, Мэгги услышала победный вопль и погрузилась в небытие.

Глава 24

Тереса не могла работать в Тэнглвуде полную неделю – ей нужно было ухаживать за заболевшей матерью, поэтому Регина, помыв и натерев полы внизу, на втором этаже убирала комнату Джоны, когда увидела в окно, что к дому приближается всадник. Загоны и конюшни были пустыми, ковбои, как обычно, уехали объезжать ранчо и патрулировать изгороди. Засуха заставила всех трудиться от зари до зари, добывая воду для скота, ухаживая за заболевшими или ранеными животными, чтобы сохранить как можно больше тэнглвудского стада. Когда до ее слуха донесся топот копыт, гулко раздавшийся в одуряющей жаре летнего дня, Регги поспешила к окну, чтобы посмотреть, кто это скачет с такой бешеной скоростью.

Когда всадник подъехал поближе, она разглядела, что это Маркус Граймс.