Мэгги пыталась перекричать орущих детей:

– Сойер, им нужно время. Никого нельзя торопить в чувствах… Пусть девочки привыкнут ко мне. Мы можем начать с того, что поедем домой.

– Я хочу остаться здесь, – приглушенно плакала Абигейл, все еще прижимаясь к Хэтти.

Вспыхнув, Сойер заговорил жестким тоном. Так, пожалуй, он обращался к Эду Дугану, прицелившись в него на дорожной станции «Бандит Рой».

– Юная леди, ты едешь домой, туда, где твое место!

– Не хочу! Не поеду!

Хэтти Бенсон присела перед девочкой и стала что-то тихо говорить, а Мэгги подошла к Регине, которая с ревом уселась на пол.

– Ш-ш-ш, все хорошо, – сказала она, поднимая малышку на руки и надеясь, что ее слова прозвучат мягко и успокаивающе. – Папа сейчас заберет тебя домой. По-моему, ты хочешь спать и скоро будешь в своей постельке.

Глаза Регги от страха стали огромными, она начала извиваться и визжать в руках чужой тети.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они достигли Тэнглвуда.

Мэгги впервые увидела свой дом при свете звезд и под детский плач, доносившийся из фургона сзади.

На фоне глубокого темного неба выделялись очертания двухэтажного дома и силуэты загонов для скота, конюшен и хозяйственных пристроек. Воздух был свежим, чистым и холодным, как родниковая вода. Они с Сойером внесли девочек через веранду в дом. Внутри было темно и мрачно, пока Сойер не поставил Абигейл на пол и не зажег лампу. Потом еще одну, и еще. Весь дом ожил, неожиданно удивив ее приятной обстановкой, узорчатым ковром в гостиной, морскими пейзажами в рамках на стенах. Коридор наверху был узким, но спальня девочек оказалась большой, с высоким потолком, розовыми шторами на окнах и с большой кроватью с пологом, на которой они спали вместе. Кровать была сделана из дуба, толстый матрас покрывало красивое лоскутное стеганое одеяло. Такого прекрасного дома Мэгги в жизни не видела!

– Они очень устали. – Сойер посмотрел на девочек, которые мгновенно уснули в своей кровати. Как только на них надели ночные рубашки, они успокоились и легли, обнявшись, на одну подушку. «Ищут защиты, – уныло подумала Мэгги. – Защиты от меня».

Она молча последовала по коридору за Сойером в их спальню. Он заметил, что она задумчиво осматривается.

– Айви любила, чтобы все было красиво. Она выросла в Бостоне. У них там был чудесный дом, пока ее отец не продал свой магазинчик и не уехал на Запад. У нее сохранились вкусы жительницы востока, и нам пришлось копить деньги, чтобы она могла заказывать оттуда кое-какие вещи, – говорил он, пока Мэгги потрясенно разглядывала красивую спальню с ярким ковром, желтыми обоями в цветочек и золотистым покрывалом на кровати. Большое квадратное окно обрамляли очаровательные шторы из вощеного ситца. Она разглядывала дубовое бюро, туалетный столик со стулом, крашеный умывальник из кедра – сразу было видно, что комнату обставляли тщательно и с любовью.

Все в доме хранило на себе отпечаток Айви Блейк. Мэгги видела ее присутствие везде: в изящной расческе и щетке для волос на туалетном столике, в желто-голубом керамическом кувшине на умывальнике и в платяном шкафу, заполненном одеждой, принадлежавшей женщине, которой уже нет в живых.

– Сойер, – пробормотала Мэгги. – Эти вещи твоей жены… Ты их не убрал?

Он покраснел.

– Никак не мог решиться. Понимаю, это неправильно, но мне было как-то спокойнее, когда я видел их… Мэгги, ты можешь все упаковать завтра же, если хочешь… или оставить то, что тебе понравится. Здесь есть красивые платья.

Она сглотнула.

– Нет, Сойер. Нам придется избавиться от всего этого, если мы собираемся начать новую жизнь вместе, – конечно, за исключением фотографий и памятных вещей.