|
В Ханкале он провёл ночь в клетке. К нему кинули в клетку пьяных солдат. Солдаты забрали у него куртку и личные вещи, избили его. Утром от солдат его «спасли» ОМОНовцы. ОМОН переправил его в УФСБ. УФСБ решило одолжить его РУБОПу. Начальник РУБОПа привёз его в Нальчик, там стали допрашивать. Спрашивали то же самое. «Называй фамилии командиров!» «Басаев, Масхадов!» «Нам нужны фамилии твоих командиров!» Опять били. «Сейчас увезём в лес и расстреляем!» Стали иголки под ногти на ногах загонять... Привезли в КПЗ, оформили задержание. Мучили.
Наутро привезли в суд. Судья: «У Вас написано, что Вас задержали на Верхнем Рынке в Нальчике» Судья дала шесть суток ареста… Слушая Аслана, я подумал. «Жюстин или Злоключёния Добродетели», или «Жюльет», или «120 дней Содома» – все самые жуткие романы Сада, где злодеи передают вот так же по цепи, из рук в руки героиню или героя – просто жалко бледнеют перед рассказом рыжего тракториста о его злоключениях. Но конечно ни РУБОПы, ни товарищи МВД или ФСБ так же как и чеченская сторона не читали де Сада в подлиннике как читал я, ни даже в переводе, потому им недоступно понять, что они творят. «Шесть суток ареста!» – казалось бы ошибка злодеев, свобода! Но тут наступает садистская по всем стандартам развязка. По истечении шести суток появляется следователь ФСБ! Аслана переводят в ИВС Нальчика. 8 декабря его перевозят в тюрьму города Пятигорска. А 16 апреля сего года перевозят в Лефортовский изолятор ФСБ в Москве, чтобы сделать подельником Радуева. Чуть позднее в Лефортово завозят Турпалали Адгериева. Турпалала заманили в ловушку, позвали якобы на переговоры, позвал генерал ФСБ, недавно умерший в Чечне от сердечного приступа. «Сучья проделка», хмуро квалифицирует арест Адгериева Аслан. «Слабость, бессилие ‑налицо. Не могут взять в честном бою, – заманили». «Адгериев – светский парень!» Так характеризует подельника Аслан. Адгериев участвовал в Первомайской операции. Адгериев – человек Масхадова, он был вице‑премьером у Масхадова и создал что‑то вроде Министерства Госбезопасности. Вот будет суд: генерал Радуев, командир Адгериев и мюрат Алхазуров. С НБП они тоже попытаются организовать нечто подобное. Они могли бы арестовать и двадцать человек, но бумажной работы будет в двадцать раз больше. Потому они создают компактные «террористические» коллективы. Пятигорская тюрьма по рассказам Аслана – рядовой Ад. Всем тюрьмам де Сада такая тюрьма будет антитезой. Поскольку в ней подают заключённым особое насилие: насилие для нищих. Хозяин этой северо‑кавказской тюрьмы – азербайджанец, работают надзирателями несколько осетин, остальной персонал – казаки. Казаки, по словам Аслана, хуже всех относятся к евреям и чеченам. Евреи по‑чеченски называются «жюготы». Кормят зэка в тюрьме хуже собак. И казаки бьют заключённых, даже смирных «хозбыков», не делая, по словам Аслана, разницы между русскими, чеченами и «жюготы». Для начала Аслана бросили в спецкамеру. Он отметил сырость на стенах и потолке. За решёткой снаружи находилась псарня. Грязи по колено. Невиданное количество клопов. «Как листьев в траве, так было клопов», – поэтично выразился Аслан. В меню пятигорской тюрьмы знаменит суп, так же поэтично называемый зэками «Аквариум», по‑видимому сделанный из кильки. «Рыбные головешки только. Маленькие головы как геморрой». У Аслана явно поэтическое зрение. Если бы не война, из него мог бы получиться чеченский поэт. «Аквариум» – очень солёный суп. Ещё зэков кормят соевым мясом. «Национализма, – сообщает Аслан, – в пятигорской тюрьме в камерах нет. Все знают, что это коммерческая война. „Красный Крест“ добирается и в Пятигорскую тюрьму. |
