«А если на иностранных языках? Они же, „Красные Кресты“, на иностранных записывают? Как же персонал читает?» – задаёт вопрос до сих пор спавший Иван. Въедливый и занудный спорщик, в данном случае Иван прав. «Красный Крест» приходил и к Аслану, и к Радуеву в Лефортово. Это были французские граждане. Аслан честно отвечает, что не знает, как вертухи читают бумаги «Красного Креста». Но случаи отъёма бумаг были.

До меня с Асланом несколько месяцев сидел мой подельник Сергей Аксёнов. Следователь Баранов (Подполковник, худой с тёмным лицом. Он же один из следователей и в нашем деле №171, также как и следователь дела Радуева) много раз подбивал Аслана избить Сергея Аксёнова. «Ну как там сидите, как Аксёнов?» «Нормально», – обычно отвечал Аслан. «Почему ты, чеченский националист, не изобьёшь русского националиста Аксёнова?» – подзуживал Баранов. Или говорил: «Ну, ты ещё не избил Аксёнова?» На что Аслан скромно отвечал (это его манера, он весь аскетический и сдержанный, скромный), что в тюрьме нет национальностей, все здесь заключённые. Баранов ходит в коричневой рубашке, с тонким светлым галстуком. Вид у него приветливый, он всегда улыбается. Но вот подбивал одного зэка на избиение другого. Мне Аслан сказал, что очень полюбил Серёгу Аксёнова. То, что я подельник Аксёнова, сразу расположило Аслана в мою пользу. Мне не пришлось завоёвывать доверие рыжего чеченского боевика. Его доверие до меня уже завоевал Серёга Аксёнов.

«Зачистки, Эдуард, знаешь как совершаются?» спрашивает Аслан. Он сидит на корточках у шконки, курит. Только что проснулся. «Развернёт танкист орудие, как даст по селу… А там женщины, дети… А когда с него спросят, ответ короткий: „Меня обстреляли…“ Контр‑террористическая операция, её мать… Генералы решили матч‑реванш сыграть. Вот и играют матч. Чечню не выкопаешь, не перенесёшь… В Нальчике берут за руки и за ноги и об стенку. А то, Эдуард, – апеллирует он ко мне, – знаешь, что, суки, делают? Раздевают брата и сестру догола и связанных кладут друг на друга. А у нас, по нашей религии, даже ведь нельзя, чтоб вырез груди брат у сестры увидел, даже ляжку. Это уже нечисто считается. Какие суки! Бывает ещё отца привезут и заставляют смотреть на голых детей…» «Убивали русских лабазановцы, гантемировцы… они были под Черномырдиным. Бараев, сука, людей воровал. Я был доволен, когда Бараева убили. Воровали журналистов Бараев, Ахмадов, Арсанов…»

«Русские пацаны с нами тоже воевали, Эдуард. „Хотим научиться вашей непредсказуемой тактике. Пригодится“. – так говорили». «Это люди Кадырова и Ямадаева воровали русских и дагестанцев. Откуда „джипы“ и установки „Град“ у Ямадаева? Их судить надо, братьев Ямадаевых. И братьев Ахмадовых. И Шаманова. Ещё надо судить Шахрая. Шахрай – это человек, который расизм, национализм развёл на Северном Кавказе. Он встречался перед первой войной с казаками. „Мы – русские, тут хозяева!“ А другие рабы что ли?»

«Басаев воевать любит. Любит контактный бой. Он без ума от войны. Взрывы домов – не его стиль. Басаева дагестанцы попросили помочь. Он один раз отказал, второй. Когда его дагестанская шура попросила – пошёл помогать. Всё это было подстроено через спецслужбы. Им нужна была к выборам война. Все понимают, что к следующим выборам войну остановят».

«А что в Чечне у Дудаева плохого было, Эдуард? Мы в Чечне не дали ни один завод приватизировать. Всё имущество, – сказали, – принадлежит народу. Цены на бензин, на солярку при Дудаеве не поднимались. Хлеб как стоил рубль, так и стоил».