|
Обычный зэк привык к матерящимся, откровенным, забубённым, чубы из‑под фуражек, чешущимся, потным, полупьяным, мятым обычным ментам. В Лефортово с нами имеют дело сдержанные солдаты. Они, разумеется, не расхаживают парадным строем, иногда можно услышать со двора и из коридора и бранные слова, обращённые солдатами друг к другу, но в целом – это иная Вселенная безмолвного холода Государства. Здесь Его Величество Государство мучает своих заключённых. Холодно, без удовольствия на губах, без криков и издержек. Осуществляются основные условия государственного насилия: лишение свободы и изоляция от внешнего мира. Внешний мир сведён к одному, максимум двум человеческим существам, – сокамерникам, находящимся в таких же удручающих обстоятельствах, что и ты. Изоляция от внешнего мира дополняется и усугубляется полным отсутствием общения, даже если только визуального, с другими заключёнными вне хаты – гроба. И запретом на общение с заключёнными обслуживающему персоналу. Солдаты в основном строго следуют этому запрету. Даже самые смелые рискуют перекинуться парой слов с зэка разве что в бане или лифте, но обязательно наедине. Подобный же запрет существует и в других тюрьмах, но в других милицейская орда его полностью игнорирует, так как связана экономически и психологически с миром заключённых. Самое большее, на что может рискнуть конвоир‑солдат, это бытовые реплики, типа беседы, которую я имел сегодня с сопровождавшим меня с прогулки крупным прапорщиком.
Я: «Чего вздыхаете?» Он: «Да надоело всё…» Я: «Смените жену, любовницу…» Он: «Э, лучше я сменю работу…» Всё. Потому что внизу, у лифта меня будет конвоировать уже другой Zoldaten. Он меня ждёт. Разговор обрывается. Солдаты доносят друг на друга начальству. Нередки случаи увольнения за неуставные отношения с заключёнными. Неуставными отношениями могут быть квалифицированны такие случаи: взял сигарету у заключённого, беседовал с зэком, открыв кормушку дольше чем следует, при этом смеялся… и подобные же проступки. В Бастилии Лефортово правит бал штучное, ручное индивидуальное насилие, в то время как в таких массовых тюрьмах как Бутырка или Матросская тишина насилие имеет более патриархально‑консервативный, расхлябанный характер. В самой большой тюрьме Москвы, в Матроске сидят до десяти тысяч заключённых. Для сравнения вся 201‑я мотострелковая дивизия, контролирующая всю Центральную Азию насчитывает семь тысяч бойцов. В Матроске две категории хат. Это «общак» – большие хаты общего режима, и «спецы» – маленькие хаты специального режима. На «спецу» обычно содержатся обвиняемые в тяжких преступлениях, особо опасные, склонные к побегу заключённые. Контингент заключённых «спеца» возможно разделить приблизительно на три категории: 1) Именно особо тяжкие и особо буйные, с букетами тяжких статей, короче, такие как я, 2) Коммерсанты, вселившиеся в «спец» за лавэ, поскольку не хотят сидеть в суете и промискуитете общих камер 3) Стукачи (суки, крысы) «Лёхи», подсаженные к особо тяжким и буйным. Такой может был на зоне стукачом, а здесь ему придумали новое погоняло. Спецхаты обычно находятся под сигнализацией, даже могут быть оснащены видеокамерой. Шконок в спецах от двух до десятка, в основном шестиместки. Если в хате десять шконок, то могут сидеть и 4 человека, а могут и 12 или 14. В «общаках» парятся на общем режиме обвиняемые по лёгким статьям и первоходы. На общаке от 16 до 32 шконарей. А содержаться в них может от 32 до 100 человек. Амнистию недавно сделали, разгрузили общаки, но тотчас опять загрузили. Строгого деления на «спецы» и «общак», вопреки желаниям администрации, всё равно не существует. Сама же администрация, следуя правилу изоляции подельников друг от друга, кидает одного на общак, другого на спец, чтоб подальше друг от друга. |
