— Понятно.

— Если «мустанг» уедет, мне его сопровождать?

— Непременно.

Я закончил разговор.

— Извините. Мы почти закончили.

— Как вам будет угодно.

— Не говорил ли он чего-нибудь такого, что выдавало бы в нем склонность к самоубийству?

Она на миг задумалась.

— Не то чтобы так: вышибу себе мозги, но он был чем-то подавлен. И очень боялся полиции. Считал, что его хотят посадить.

— Правда?

— Его однажды задержали по обвинению в убийстве. Он много об этом говорил.

— Он рассказывал вам об Ивонн Беннет? — насторожился я.

— О том, как его подставили. Он ненавидел полицейских. Говорил, что они мечтают его посадить. Очень походило на манию преследования, все звучало так надуманно.

— Он ничего не придумал.

— О нем действительно пишут книгу?

Я непонимающе покачал головой, и Айви Казик продолжила:

— К нему кто-то приходил, расспрашивал, как его подставили в полиции. Тот тип сказал, что из этого, возможно, получится книга или фильм, и Лонни все хвастался, что разбогатеет. Все это походило на полный бред.

У меня пересохло во рту. Я облизнул губы, но это не помогло.

— И кто же это был?

— Не знаю. Он сказал, что репортер. Который писал статью про то, как полиция выбивает признания из подозреваемых.

Айви Казик была привлекательная девушка. Я мог легко представить, как Берд сочиняет истории про репортеров, фильмы и книги просто для того, чтобы произвести на нее впечатление.

— А вы его видели?

— Нет. Лонни только рассказал, что этот парень притащил магнитофон, задавал кучу вопросов.

— Тот самый, который приходил к нему домой?

— Да. Думаете, он врал?

— Не знаю.

— Я думала, что он сочиняет, пока не увидела газету. Оказывается, его действительно обвиняли в убийстве, потом обвинение было снято. Это так?

— Да, — кивнул я.

В деле появился новый персонаж. Неизвестный, который мог прийти к Лайонелу Берду побеседовать об убийствах и который мог быть как реальным человеком, так и вымышленной личностью.

Я прикидывал, как бы понять, правда эта история с репортером или нет. Полиция наверняка выяснила, с кем Берд говорил по телефону, так что Бастилла, вероятно, это знает и, скорее всего, мне ничего не скажет. А что, если это знает парень из «мустанга»?

Выйдя от Айви Казик, я позвонил Пайку, все ему рассказал и спросил:

— Что поделывает наш друг из «мустанга»?

— Как стоял на месте, так и стоит.

— Пикап не появлялся?

— Нет.

— Еду.

Я проехал всего три квартала, и тут из переулка прямо перед моим носом выехала «тойота». Я не был уверен, та ли это машина. Она рванула вперед. Видимо, она объезжала окрестности, пока «мустанг» ждал, и встреча со мной была для «тойоты» таким же сюрпризом, как и для меня.

Полицейские остановили бы меня, а «тойота» бросилась наутек. Я решил, что водитель направляется к «мустангу», но он попер вверх, в гору. Наверное, рассчитывал, что наверху будет легче от меня оторваться. Но я ехал за ним, и расстояние между нами сокращалось.

Поворот шел за поворотом, дороги переплетались, как змеи. Я хотел позвонить Пайку, но не мог отпустить руль. Мы кружили по одним и тем же улицам, потом поехали вниз, и все закончилось. Он уперся в тупик. Попал в западню.

Стекло со стороны водителя было опущено, и он смотрел на меня.