— Если хотите поговорить о Дебре, можно. Только, боюсь, это будет нелегко. Все здесь считают вас виновным.

— Майкл, я это понимаю. Куда мне подъехать?

Он назвал адрес и просил приехать утром, в десять.

— Хорошо. Буду в десять.

— Хорошо бы из этого что-то вышло, иначе мы вернемся к тому, на чем остановились, — сказал он и повесил трубку. Жесткий парень.

7

На следующее утро тело у меня ныло, а лицо напоминало помидор без шкурки. Зарядка и душ помогли размять мышцы, но с лицом ничего поделать было нельзя. Я пытался поесть, но безуспешно — слишком волновался перед встречей с Репко.

Я перечитал все, что у меня было по Дебре. Полицейского протокола у меня не было, но в бумагах, которые дал Чен, было указано, что начали вести расследование детективы Роберт Дарси и Дэвид Мэддакс. Мне очень хотелось узнать, вошли ли они в состав опергруппы.

Когда я перечитывал газетные статьи, меня снова поразило сходство между историями Дебры Репко и первой жертвы, Сондры Фростокович. Обе белые, образованные, работали в центре города, их деятельность так или иначе была связана с городским советом. Может, эти обстоятельства были существенными, но я не понимал, как это определить.

Я все перечитывал материалы, а потом понял, что тяну время. Мне не очень хотелось представать перед Репко, но я оделся и поехал.

Семейство Репко обитало в милом доме в приличном районе к востоку от Роуз-Баул. Я оставил машину на улице, прошел по длинной, вымощенной булыжником подъездной аллее, позвонил в звонок. Трудно было идти на встречу с людьми, которые считали меня ответственным за смерть их дочери.

Дверь тут же открыл Майкл — он словно поджидал меня. На правой его щеке красовалась длинная ссадина, верхняя губа распухла.

— Видок у вас не очень, — сказал он.

— У тебя тоже.

В доме пахло лилиями — как на похоронах. Да и настроение у его обитателей было, наверное, похоронное. Майкл тихо сказал:

— Вы с моей мамой поосторожнее.

— Я ни над кем издеваться не собираюсь.

Майкл привел меня в просторную гостиную, где сидели Гордон, Деннис и родители. У Гордона был синяк под глазом, а у Денниса левая рука на перевязи. По всей комнате были расставлены семейные фотографии, а над камином висело огромное фото Дебры. И на каминной полке тоже стояло несколько ее снимков. Семья устроила из гостиной храм Дебры.

При родителях выражение лица у Майкла изменилось. Он уже не походил на жестокого вояку, готового забить меня до смерти.

— Это он, — сказал Майкл.

Миссис Репко, сидевшая в кресле, смотрела на меня с неприкрытой ненавистью. Этой крепкой на вид женщине было лет под шестьдесят. Мистер Репко лет на десять постарше — тощий, с мешками под глазами: он походил на человека, который может крепко выпить вечером и не жалеть об этом с утра. У него был высокий лоб, очки, и он нисколько не походил на своих сыновей. Дебра была похожа на него. Увидев мои ссадины, он нахмурился и покосился на сыновей.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться, — сказал я. — Я понимаю, как вам это тяжело.

— Майкл говорит, вы считаете, что полиция ошибается.

— У меня только несколько вопросов. Я постараюсь долго вас не задерживать.

— Так начинайте. Постараемся не слишком утруждать друг друга.

Я достал блокнот. За ним можно было спрятаться и не видеть осуждения в их глазах.

— Мне нужно побольше узнать о Дебре, а еще мне нужно узнать, что делали полицейские, о чем они вас спрашивали.

Миссис Репко скрестила на груди руки.

— Он что, пытается обвинить полицейских?

— Я задаю вопросы, чтобы понять, как полиция вела расследование.