— Их интересовал «Левередж»?

— Пожалуй. — Тут он нахмурился, как будто что-то вспомнил. — И вот еще что…

— Что?

— Детектив Бастилла хотела посмотреть книгу соболезнований с похорон. Хотела сделать копию.

— А мне можно на нее взглянуть?

— Ее еще не вернули. Когда вернут, вам сообщить?

— Да, спасибо.

Он проводил меня обратно в гостиную. Братья смотрели на меня так, словно ждали от меня какого-то важного вывода, но я мог только пообещать, что позвоню, как только узнаю что-нибудь важное. Миссис Репко с ними не было, но Майкл протянул мне список имен и телефонных номеров. Мистер Репко пошел меня провожать. Майкл направился за ним, но отец остановил его:

— Я сам провожу мистера Коула. Хочу перекинуться с ним парой слов наедине.

У входной двери мистер Репко замялся. И посмотрел на мое лицо. Его парни здорово меня обработали.

— Майкл рассказал мне, что произошло. Вы могли вызвать полицию. И наверное, до сих пор имеете право подать на нас в суд.

— Не понимаю, о чем вы.

Он отвел взгляд:

— Первые недели я только и думал, что сделаю, если его найдут. Меня мучили безумные фантазии — как я стреляю в него в зале суда, как нанимаю киллера, чтобы тот прикончил его по дороге в тюрьму.

Он замолчал, и я чувствовал, как ему больно.

— Приношу свои извинения за поведение моих сыновей, мистер Коул. Я не должен был этого допустить. Прошу вас, позвольте мне возместить вам ущерб.

— Мистер Репко, я, пожалуй, пойду.

Я вышел. Прошел по чудесной аллее, оказался на чудесной улице и встал у машины. Я думал о том, зачем Конни Бастилле понадобилась книга соболезнований с похорон. Возможно, она для проформы проверяла, нет ли там имени Берда. Или искала еще чью-то подпись — например, того человека, наличие чьего ДНК проверяли, проводя исследования вслепую.

Я все еще размышлял об этом, когда подъехала серая «краун-виктория» и двое мужчин в темных очках уставились на меня. Им обоим было слегка за тридцать, темноволосые, коротко стриженные, в галстуках, но без пиджаков. С непроницаемыми лицами. Окно со стороны пассажира опустилось.

— Вы либо полицейские, либо «люди в черном», — сказал я. Пассажир показал свой жетон и махнул рукой, указывая на заднее сиденье:

— Я Дарси. А это Мэддакс. Давайте поговорим о Дебре Репко.

Мне не хотелось садиться к ним в машину.

— Говорите. Я отлично вас слышу.

Дарси посмотрел в боковое зеркало. Мэддакс перегнулся через своего напарника, чтобы получше меня разглядеть.

— Вы Коул, да? Тот самый тип, что отпустил Лайонела Берда?

— А не поцеловать ли тебе меня в задницу, Мэддакс?

— Мы не верим, что ее убил Берд. Садись в машину, поговорим.

Я сел, и мы поговорили.

8

Мэддакс заехал в тенек, под вяз, но мотор выключать не стал. Дарси был покрупнее, с мясистыми руками и медленными движениями человека, привыкшего все тщательно обдумывать. Мэддакс был другой. Он все время нервно перебирал руками и как будто был чем-то недоволен. Дарси повернулся лицом ко мне, а Мэддакс все оглядывался — будто опасался, что нас увидят.

— Отличный здесь наборчик, да, приятель? — сказал Дарси. — Братья — это нечто.

— Сыпь подростковая.

— Точно. Миссис Репко позвонила нам сегодня утром. Просила нас что-нибудь с тобой сделать.

— И вы делаете?

Мэддакс перестал вертеться и покосился на меня.

— Это мы тут шеи гнули.