В лаборатории повисла тишина. Взглянув на Годдара, Пирс понял, что тот почти созрел. За свою жизнь Годдар не раз бывал в нужных местах и в нужное время, из чего сумел извлечь для себя немало пользы, но, пожалуй, в такую ситуацию, как сейчас, он еще не попадал. Он чувствовал, что тут дело пахнет не только прибылью — и приличной прибылью, — но и возможностью прославиться, что и вызывало у него особое возбуждение.

— А не могли бы вы продемонстрировать нам свои достижения? — поинтересовалась Джастин Бичи.

— Разумеется, — ответил Пирс. — Мы продемонстрируем наши результаты с помощью вот этого СЭМа — сканирующего электронного микроскопа.

Он повел всю группу в комнату, сотрудники называли ее изобразительной лабораторией, и она была размером со спальню. Здесь стоял оснащенный компьютером сканирующий электронный микроскоп величиной с письменный стол, а над ним возвышался монитор с 50-сантиметровым экраном.

— Это и есть наш сверхзоркий электронный глаз, — пояснил Пирс. — Объекты, с которыми мы работаем, слишком малы, чтобы их можно было разглядеть в обычный микроскоп. Именно с помощью СЭМа мы наблюдаем за процессами, которые исследуем и моделируем в рамках нашего проекта. А результаты высвечиваются на экране сверху.

Подойдя к небольшому боксу рядом с монитором, он открыл заслонку и выдвинул из ящика поддон, на котором лежала полированная кремниевая подложка.

— Не буду мучить вас специфическими названиями сложных органических веществ, которые мы используем в своей формуле, но, говоря обобщенно, на эту подложку помещены человеческие клетки, а к ним добавлены молекулы различных белков, вступающие с клетками в активное взаимодействие. В результате биохимических реакций выделяется та самая энергия, о которой мы с вами только что говорили и которая может быть использована для питания крошечных молекулярных устройств. Чтобы проследить за процессом превращения и генерации энергии, мы помещаем систему в специальный химический раствор, чувствительный к действию электрических импульсов. Под их действием он начинает испускать световые сигналы.

Пока Пирс загружал поддон с демонстрационной системой в экспозиционную камеру и проводил настройку прибора, Ларраби продолжал объяснять смысл эксперимента:

— По ходу процесса электрическая энергия переходит в биомолекулярную форму, сокращенно она называется АТФ, которая в нашем организме является главным источником энергии. Получившаяся АТФ разлагается с образованием лейцина — вещества, которое вызывает свечение хорошо вам известных светлячков. Этот процесс называется хемилюминесценцией.

Пирсу показалось, что Ларраби слишком ударился в научную терминологию. А ему очень не хотелось утратить внимание аудитории. Поэтому он жестом попросил иммунолога занять место перед монитором, что тот и сделал, привычно набрав на клавиатуре нужную команду. Черный экран пока оставался пустым.

— Сейчас Брендон приведет систему в действие, — комментировал Пирс. — И скоро вы увидите на этом мониторе бесспорные и весьма колоритные результаты эксперимента.

При этих словах он отступил на шаг и легонько подтолкнул Годдара и его помощницу к экрану, чтобы тем было лучше видно. Затем Пирс отошел в глубь комнаты и привычно произнес:

— Свет.

И лаборатория, лишенная окон, тут же погрузилась в темноту. Он обрадовался, что голос почти вернулся в нормальное состояние и датчики стали реагировать на его звуковой сигнал, как и раньше. В повисшей тишине чуть заметно мерцал черно-серый экран дисплея. Света не хватало даже для того, чтобы Пирс мог разглядеть лица своих ближайших соседей. Пошарив рукой по стене, он нащупал крючок, на котором висели инфракрасные очки ночного видения, снял их и надел на голову.