— Отличное объяснение, Коуди. У тебя, случайно, еще нет моей фотографии рядом с другими трофеями?

— При чем здесь это, Хэнк?

— Не называй меня так. Так ко мне обращался отчим. Никогда больше не зови меня так.

— Хорошо, Генри.

Зеллер еще крепче сцепил руки на груди, словно от холода.

— Ну, а кому же ты решил меня подставить? — спросил Пирс. — Мне кажется, что твоя роль ограничивается тем, чтобы заполучить формулу «Протея». Но для кого ты стараешься?

Повернув голову, Зеллер с вызовом посмотрел в его сторону. Пирс не сразу сообразил, как следует воспринимать этот наглый взгляд.

— Не понимаю, какого черта мы играем в эту дурацкую игру. Под тобой, старина, скоро пол провалится, а ты об этом даже не подозреваешь.

— Какой пол? Ты имеешь в виду Лилли Куинлан?

— Сам догадываешься, что я имею в виду. Скоро с тобой кое-кто свяжется и предложит тебе сделку. Очень скоро. Если примешь их условия, все для тебя обойдется. Если же нет — тогда уповай только на Бога. Потому что на тебя свалятся страшные неприятности, ты даже не представляешь какие. Советую не дергаться и подписать предложенный ими договор. Только в этом случае ты сможешь остаться живым и на свободе, счастливым и богатым.

— И что это за сделка?

— Самая простая. Ты отказываешься от «Протея», отдаешь им права на патент, а сам возвращаешься в лабораторию, чтобы заниматься молекулярной памятью и компьютерами. И заработаешь на этом кучу денег. Только держись подальше от биомедицинских проблем.

Пирс кивнул. Теперь-то он все понял. Значит, все-таки фармацевтическая промышленность. Кто-то из богатых клиентов Зеллера здорово перепугался проекта «Протей».

— Это несерьезно, — возразил он. — Ведь «Протей» — только начало, и понадобится не менее десятка лет, чтобы выйти на первые практические результаты.

— Да, десять лет. Но это на целых пятнадцать лет меньше, чем было до появления «Протея». А потом, кто знает, вдруг ты еще что-то придумаешь, и срок сократится до пяти лет. А то и до трех. Не суть важно. Дело в том, что главную опасность представляешь ты, дружище. Причем огромному промышленному комплексу.

Зеллер даже головой тряхнул от негодования.

— Вы, ученые, считаете этот мир подопытной устрицей, что якобы дает вам право совершать открытия и менять по своей прихоти все что угодно и от этого все станут только счастливее. Однако в этом мире существует установившийся порядок, и если тебе кажется, что промышленные гиганты будут спокойно наблюдать за тем, как рабочие муравьи наподобие тебя собираются поставить их на колени, то ты пребываешь в мире детских грез.

Он ткнул пальцем в сторону иллюстрации из книги «Хортон слышит вас». Проследив за его жестом, Пирс увидел, что на рисунке была представлена сцена суда над добряком Хортоном, устроенного злыми обитателями джунглей. Под рисунком была подпись: От дерева к дереву в джунглях новость быстро идет. И если слон говорит с пылинкой, значит он — идиот.

— И я просто помогаю тебе заключить эту выгодную сделку, Эйнштейн. Ты понял? Тебе надо вернуться в мир реальности. И не стоит рассчитывать, что те же производители кремниевых микросхем будут покорно сидеть и ждать, когда ты перекроешь им кислород. Будь очень осторожен с ними.

Пирс чуть не рассмеялся, услышав из уст Зеллера столь патетическое заявление.

— Значит, мне надо поберечься? Парень, ну это класс! Спасибо, дорогой Коуди, что устроил мне такую выгодную сделку.

— Не стоит благодарности.

— А что же ты получишь за свой благородный поступок?

— Я-то? Денежки, и немало.