Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Но все равно, – обратилась ко мне Аляска, – мне показалось, что он с тобой ужасно обошелся. Я чуть не расплакалась. Мне так хотелось поцеловать тебя и утешить.

– Жаль, что сдержалась, – невозмутимо ответил я, и все рассмеялись.

– Ты отличный, – добавила она, и я почувствовал на себе мощь ее взгляда, занервничал и отвел глаза. – Жаль, что я своего парня люблю.

Я уставился на сплетенные корни деревьев на берегу, стараясь не выглядеть как пацан, которого только что назвали «отличным».

Такуми тоже не мог поверить в услышанное, он подошел ко мне, взъерошил мне волосы и начал читать Аляске рэп:

– Йоу, Толстячок отличный, но слишком уж приличный. Джейк подинамичней, он… черт. Я почти четыре рифмы к «отличный»  придумал. Вот разве что «чумичный».  Но такого слова нет.

Аляска рассмеялась:

– Я после этого даже больше сердиться на тебя не могу. Боже, рэп – это так секси. Толстячок, ты вообще знаешь, что общаешься с самым больным эмси во всей Алабаме?

– Гм… нет.

– Задай бит, Полковник Катастрофа, – сказал Такуми, а я рассмеялся – я поверить не мог, что у такого коротышки и чудака, вроде Полковника, может быть настоящая рэперская кликуха.

Полковник сложил руки у рта рупором и начал издавать страннейшие звуки, которые, я так полагаю, и были битом. Пу‑чи, пу‑пупу‑чи.

Такуми рассмеялся:

– Чуваки, вы хотите, чтобы я зажег прямо тут, у реки? Если бы твой дым был мороженым, его лизнуть было бы можно. Мои рифмы старомодны, но неповторимы, так писали лишь философы в Древнем Риме. А у Полковника тема горька, как у Миллера в «Смерти моряка». Про меня говорят, что я шоумен, я могу побыстрее, а могу и нет, йе‑е‑е. – Он смолк, чтобы набрать в легкие воздуха, а потом продолжил: – Я не боюсь рифм – ни сквозных, ни перекрестных. Тут кончается мой стих, и эмси идет на отдых.

Я не отличал сквозную рифму от перекрестной, но вес

Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
Быстрый переход