Всех троих припекало солнце.

— Ты хорошо выглядишь.

Фамильяр наблюдал за ним. Ему стало любопытно. Он кое-что почувствовал. Колдун шагнул назад. В воздухе гудели летние насекомые. Женщина стояла на краю пустыря, там, где начинались машины.

— Хорошо выглядишь, — повторил колдун.

Фамильяр придал себе вид человека. Его плоть превратилась в накачанное, мускулистое тело весом в несколько стоунов. Ступнями снова служили валуны, руками — кости, надетые на палки. Он был высок — больше восьми футов. Его составляло и к нему крепилось такое количество разных предметов, что и не сосчитать. Так, в голове у него были книги корешками внутрь, их страницы то и дело шелестели, словно их перебирал ветер. Их пронизывали раздутые кровеносные сосуды, отдавая избыток тепла. Книги потели. Собачьи глаза фамильяра на миг сфокусировались на колдуне, потом снова стали смотреть на мревшие под солнцем остовы автомобилей.

— О, Господи.

Колдун, не отрываясь, смотрел на нижнюю часть лица фамильяра и показывал пальцем.

— Ты чего, ты что делаешь?

Тот, пощелкав человеческой челюстью, взятой им у своего поверженного врага, сделал себе из нее рот. Подержанные зубы скалились в усмешке.

— Господи боже мой, что ты делаешь? О, черт, нет. О, нет.

Фамильяр снова охладился волосами-страницами.

— Ты должен вернуться. Ты нам нужен. — И он вяло махнул рукой на женщину, которая по-прежнему неподвижно стояла в стороне и сияла. — Дело еще не сделано. Она не закончена. Возвращайся. Сам я не могу. Без тебя. А она мне больше не платит. По миру меня скоро пустит, чертовка старая. — Тут он буквально взвизгнул от гнева, обращенного назад, к женщине, но та и глазом не моргнула. Зато она протянула к фамильяру кулак — в нем был зажат пучок мягких мертвых змей. — Возвращайся, — повторил колдун.

Фамильяр снова заметил его и вспомнил. Он улыбался.

Человек ждал.

— Пойдем с нами, — сказал он. — Ты должен вернуться, назад, понял? — Он плакал. Фамильяр смотрел на него как завороженный. — Пошли. — Колдун рванул на себе рубаху. — Ты растешь. Все растешь и растешь, и не останавливаешься, а я без тебя не могу, ты, убийца.

Женщина со змеями раскалилась. Фамильяр видел ее сквозь грудь колдуна. Тело человека исчезало, в нем возникали дыры с неровными краями, они расширялись, но никакой крови не было. Грудная кость растаяла на ширину двух ладоней, растворились несколько дюймов живота, узкие полосы мяса слезли с рук, плоть как будто переставала существовать. Точно ее охватила стремительная энтропия. Фамильяр смотрел на прорехи с интересом. Он заглянул колдуну в живот, проследил кольца кишок, кончавшиеся там, где они встречались с дырой, а позвоночник истончался так, что его трудно было проследить, зияя, словно рот выпавшими зубами, отсутствием нескольких позвонков. Мужчина спустил штаны. Его бедра светились лакунами, мошонка исчезла.

— Ты должен вернуться, — прошептал он. — Без тебя я и так ничего не могу, а ты меня еще убиваешь. Верни меня.

Фамильяр коснулся своего тела. Потом показал на колдуна пальцем из куриной косточки и улыбнулся.

— Возвращайся, — продолжал упрашивать колдун. — Ты нужен ей, и мне тоже. Вернись, зараза, без тебя мне не справиться. Сволочь. — Он стоял, раскинув руки, точно распятый. Солнце текло сквозь него, наполняя его тень светом.

Фамильяр взглянул на черных муравьев у себя под ногами — они копошились возле какого-то окурка, — потом снова на морщинистое лицо колдуна, на женщину, которая стояла, безучастно сжимая в руке своих дохлых змей, точно букет.