— Долго. Всю площадку медного облазили, — ответил Седюк, принимаясь за ужин. — Что это у вас за газета?

Газета была старая, августовская. Непомнящий узнал, что более свежие газеты в Ленинск еще не поступали. Эту ему выдали из читалки, после долгих колебаний, под честное слово, что завтра он принесет обратно.

— Хотите муксуна? — предложил Непомнящий, сочувственно глядевший, как Седюк уплетает черствый дорожный хлеб и банку свинины с горохом. — Великолепное творение природы! Король местных рыб!

— Знаю я вашего короля! — усмехнулся Седюк. — На фунт мяса два фунта соли.

— Королевское мясо скоропортящееся, — философски заметил Непомнящий. — А знаете, пока вы где-то разгуливали, мы божественно провели время. Прежде всего — баня. Это не баня, а храм пара и мыльной пены. Там была вода — знаете, какая?

— Мокрая? — предположил Седюк.

— Лучше. Газированная. Она булькала от жары, я еще нигде не встречал такой хорошо выделанной воды. Потом мы пошли в столовую. Вы спрашивали о Варе Кольцовой? Она сидела веселая и счастливая после бани и с наслаждением ела борщ из сухой капусты. Я только сегодня узнал, что сухая капуста — это настоящая вещь. Потом мы все смотрели в кино «Подкидыша». Вы видели?

— Кажется, видел. Напомните, о чем там речь.

— Если бы вы видели, то не спрашивали бы. Такие картины запоминаются на всю жизнь. Непременно пойдите.

— Непременно пойду.

В дверь громко, настойчиво постучали. Непомнящий быстро сказал:

— Идет раздраженный человек, пожилой и толстый — сейчас сами увидите!

— Войдите! — крикнул Седюк.

Вошел молодой парень, почти мальчик, в руках у него были телефонный аппарат и моток гибкого провода. Он недружелюбно осмотрелся.

— Кто здесь Седюк? — спросил он, хмурясь и стараясь придать своему открытому лицу суровое и недовольное выражение.

— Я Седюк. Что случилось?

— У нас ничего не случилось… У вас что-то случилось — во втором часу ночи загорелось… Звонили от главного инженера к Еременко, нашему начальнику, и приказали сегодня же ночью поставить вам телефон. А Михеев, заведующий складом, вечером ушел к знакомым на именины, а куда — неизвестно. Еременко приказал мне временно снять аппарат у Норцова, заведующего конбазой, — он в этом же доме живет. Норцов так перепугался, когда я ночью поднял его с постели, что и слова не сказал против. У него даже руки дрожали. — Монтер засмеялся, вспомнив Норцова, и тотчас же снова нахмурился. — Вам куда ставить аппарат?

— Давайте сюда, на тумбочку. Я только не понимаю: к чему такая спешка? Можно бы сделать завтра утром, взять аппарат со склада и не беспокоить никаких Норцовых.

— Сказано — сейчас же. Наш Еременко — вы его знаете? — он, однако, человек умный. Если звонит главный инженер, он не переспрашивает.

Разговаривая, монтер раскручивал провод, потом подставил стул и стал прилаживать провод к стене, прихватывая металлическими скобками.

— Можете разговаривать, сколько влезет, — сказал он, соскакивая со стула. — Я пока перебросил времянку от основной линии, там у вас в двери есть щелочка, я просунул провод туда. Завтра приду, сделаю по-хорошему. Ваш номер три-четырнадцать. Сейчас проверю, как работает.

Он взялся за трубку и, с воплем отдернув руку, отскочил в сторону. Телефонный аппарат со звоном упал на кровать.

— Вот черти сильноточники! — монтер озлобленно помахивал рукой в воздухе. — Высокое напряжение на трубке.