— А все те, с которыми мне придется работать, — повторил Седюк.

— Тогда давайте с начальства, — предложил Янсон.

И он заговорил неожиданно серьезно и вдумчиво, чуть по-лекторски. Удивленный этим резким переходом, Седюк с недоверием на него поглядел, но Лешкович даже не оторвался от своего рагу — ему, очевидно, были хорошо знакомы странности Янсона. Янсон начал с Дебрева. Он упомянул о том, что Дебрев окончил рабфак в 1925 году, а институт — в 1929-м. В 1931 году он пустил свой первый цех. Ему было всего двадцать шесть лет, когда его послали председателем правительственной комиссии — инспектировать на Урале строительство химического завода. Ему дали месяц на составление доклада, а он послал доклад на третий день и потребовал «крови» — гнать старых руководителей. Он два года сидел на этой стройке, уже начальником ее. В запальчивости он обещал пустить завод досрочно, если у него в руках будет вся полнота власти. Он честно выполнил обещание — пустил завод на два дня раньше. Вот тогда к нему пристали два прозвища: «Все наверх!» — так говорили те, кого он обижал, снимал, понижал в должности, — и «На два дня раньше!» — так говорили его друзья. Врагов у него было много и с каждым годом все прибавлялось, но выжило все-таки второе прозвище, хотя, если говорить правду, Дебрев великий мастер организовывать штурмы и авралы. Лешкович, нахмурившись, прервал Янсона:

— Врешь, врешь, Ян! Вся деятельность твоего Дебрева — это сплошной аврал. А почему? Послушай его речи — кругом враги, ходи и оглядывайся на каждого прохожего. Одно он умеет по-настоящему — бить. Руководитель горлового типа. Кое-что это, конечно, дает — кому охота оказаться публично оплеванным? Только, по-моему, это не метод для настоящего инженера.

Седюк отметил про себя, что не ему одному бросаются в глаза недостатки Дебрева.

Янсон деловито возразил:

— Конечно, он груб и придирчив. Только это не вся правда о нем. Согласись: когда он приехал сюда, все сразу быстрее задвигалось. Вспомни, Валериан, — разве тебе самому он не подсказал, как лучше распределить работы по заказам? Сам ты по этой части — организации труда — не очень…

Лешкович пожал плечами.

— Всего у него я но отрицаю. Кое-что он, конечно, умеет.

— Самое важное — он прирожденный организатор, — продолжал Янсон. — Каждое новое дело он перекраивает по-своему — в общем получается лучше. Нужно только сработаться с ним, попасть в его колею. Правда, сейчас и ему нелегко, подобного сложного строительства на долю ему еще не выпадало. И потом — здесь он играет только вторую скрипку: Сильченко не такой человек, с которым можно не считаться.

На этот раз Лешкович возмутился.

— А что Сильченко понимает в технике! — воскликнул он. — Дебрев — человек неприятный, но хоть инженер, тут ничего не скажу. А Сильченко, если хочешь знать, политработник и только. Нас мучат производственные и технические вопросы, а он все на политику сворачивает.

— Ты неправ, Валериан, — возразил Янсон рассудительно. — Все вы знаете Сильченко со стороны, мало с ним сталкиваетесь, а ты так вообще только четыре месяца в Ленинске. Я же работаю с Сильченко ежедневно вот уже год и знаю, что все вы в нем ошибаетесь. Сильченко в технике разбирается не хуже Дебрева.

Седюк попросил:

— Расскажите мне о Кирееве, говорят, у вас тут есть такой начальник опытного цеха. Что это за личность?

— Дерьмо! — коротко произнес Янсон и пояснил: — Это не ругань, а квалификация. .

Лешкович снова возмутился.

— Не верьте ему! — сказал он Седюку сердито.