Седюк засмеялся. Настороженно следивший за ним Назаров сразу понял, что этим смехом он извиняется за то, что переборщил. Седюк в самом деле сказал:

— Тут ты, пожалуй, прав: размещение кадров — это в первую очередь твое дело, мне при посторонних подшучивать не следовало. Но все-таки много ты напутал: Романова, например, старого практика, загнал в проектанты, а какого-то Казина, человека с четырехклассным образованием, поставил начальником электрофильтров.

— Насчет Романова не спорю, я сам подумывал, куда бы его сунуть, — согласился Назаров. — А Казин на месте: старый хозяйственник, биография хорошая.

— Да пойми ты, чудак человек, — с досадой сказал Седюк, — ведь ему с четырьмя классами нечего делать на электрофильтрах, придется в помощники ему хорошего инженера ставить! Он же пустое место. Любого другого поставлю, а не его.

Назаров возразил:

— Думаешь, я не знаю, что не все назначения хороши? Приходится идти на это. Приезжает масса эвакуированных, в прошлом крупные должности занимали, не могу я мальчишек ставить над ними. Дебрев к людям подозрителен, сделай все по-своему — хлопот не оберешься.

— Меня партия сюда послала, чтоб я дал фронту металл, — сказал Седюк. — Вот это и есть главное и для нас с тобой и для Дебрева. Людей надо ставить тех, от которых больше толку. Так ты что же, хочешь с планом моим познакомиться?

Седюк рассказал Назарову о своих спорах в проектном отделе, о том, как он пришел к мысли расширить опытный цех и поставить там исследование технологического процесса будущего завода И как уговорил Киреева пойти на это. Заодно он вспомнил о нганасанах.

— По-моему, надо освободить их от земляных работ, это вправду им трудно, — сказал он, улыбаясь. — Давай направим их в опытный цех, пусть обучаются у агрегатов.

Назаров сразу на все согласился.

— Насчет нганасан — хорошо, — сказал он С видимым облегчением. — Эта чертова девка такой трезвон подняла! Ты учти при обращении с ней — она живет в квартире Дебрева, может каждый день жаловаться ему запросто.

— Уже учел, — рассмеялся Седюк.

Он стал собираться домой. Назаров вышел вместе с ним на улицу.

— Колючий ты человек, Михаил Тарасович, — сказал он, вздохнув. — Везде ищешь подвоха, а ведь я с тобой запросто. Ну как не условиться, например, о завтрашнем совещании? Строители, несомненно, встанут на дыбы. Давай сделаем так: я выступлю не сразу после твоего доклада, а после Лесина. Он начнет артачиться, а я его разгромлю.

— Ладно, — согласился Седюк. Ему было все равно.

18

На другое утро Караматина пришла в проектный отдел ровно в десять. Седюк вручил ей обещанные программы, над которыми сидел до двух часов ночи, и поздравил с благополучным поворотом судьбы ее нганасан и саха. Он разрешил себе разговаривать ровно столько, сколько требовали дела, и сослался на занятость. Караматина так была обрадована его сообщением, что не обиделась на слишком короткий разговор, хотя поговорить ей, видимо, хотелось.

День у Седюка прошел суматошливо, в беготне из проектного отдела в опытный цех и обратно. Незадолго до совещания Седюку позвонила секретарша Дебрева:

— Зайдите к Валентину Павловичу.

Дебрев, проминая затекшие ноги, ходил по дорожке.

— Ну как, был в отделе кадров? — спросил он, подавая широкую, пухлую руку. — Я просил тебя ознакомиться со списком назначений. Мне назначения Назарова не все нравятся. Разные люди приезжают к нам, к каждому нужно присмотреться, а Назаров судит по анкете: записанных грехов нет — значит, человек хороший.

— Так ведь и я пока сужу о людях только по анкетам.