После того как Дебрев отвел первые возражения Синего, главный энергетик, человек решительный в обращении со своими механизмами, но осторожный и дипломатичный в отношениях с людьми и особенно с начальством, перестал чинить препятствия новому методу. Подготовка к прогреву началась в тот же день, — Дебрев, приняв решение, действовал быстро, и все знавшие его крутой нрав приноравливались к нему. После обеда специальная бригада рабочих уже ставила деревянные мачты и тянула на площадку высоковольтную линию. К вечеру рабочие копали ямы, отогревая грунт кострами, а через два дня были установлены все электроды на первом, самом трудоемком участке прогрева. Сложнее всего была установка трансформатора, весившего около десяти тонн. Его волокли двумя тракторами на железном листе, установили на специальном помосте и подвели тремя кабелями питание. От трансформатора тянулись три высоковольтных провода к электродам. В специально поставленном на площадке деревянном сарайчике размещался щит управления с показывающими приборами и аппаратурой включения и защиты.

— Собственно, защита здесь не нужна, — заметил с иронической улыбкой Синий, посетивший участок прогрева. — Люди намереваются в течение многих часов поддерживать специально устроенную аварию — мощность целой электростанции загоняется в землю. От чего вы собираетесь защищаться, уважаемый Владимир Леонардович?

Га зарин, ценивший Синего за энергию и сообразительность и прощавший ему его робость с начальством, объяснил, что защита ставится для того, чтобы не превзойти предела мощности, приемлемой для станции. Защита автоматически выключает весь участок прогрева или отдельные его секции, если размер потребляемой мощности станет угрожающе большим.

— Таким образом, уважаемый Самуил Львович, мы будем защищаться не вообще от аварийного режима, а только от аварийного режима, опасного для вашей станции, — заключил Газарин.

Синий продолжал иронически улыбаться.

— Конечно, конечно, Владимир Леонардович, разве я спорю?

В день пуска в сарайчике собралось все начальство комбината. Пуском прогрева управлял сам Газарин. Два телефона и репродуктор соединяли его с Янсоном и дежурным инженером станции. Ровно в шесть часов вечера Газарин включил трансформатор. Стрелки на приборах прыгнули. Вольтметры показали на стороне питания трансформатора напряжение две тысячи девятьсот, на рабочей стороне — пять тысяч шестьсот восемьдесят вольт. Стрелка амперметра еле качнулась и проползла меньше половины первого деления, добравшись примерно до тридцати ампер. Все разочарованно переглянулись. Хотя было известно, что не будет ни эффектных взрывов, ни молний, ни раскаленных проводов, все же обыденность происшедшего казалась неправдоподобной. Целая станция в два генератора работала на землю в искусственно созданном аварийном режиме, а стрелки приборов вели себя по-будничному.

— Включаю землю, — негромко сказал Газарин в телефон.

— Рост мощности незначителен, покрываю за счет резервов, потребителей не отключаю, — ответил в репродукторе спокойный, глуховатый голос дежурного инженера.

Газарин напряженно следил за слегка колеблющимися стрелками приборов.

— Какова сейчас скорость прогрева? — поинтересовался Дебрев.

— Примерно шесть-семь кубометров в час мерзлого грунта, — ответил Газарин. — Земля пока принимает незначительную мощность, около двухсот киловатт, грунт возле самых электродов еще не отогрелся. По мере отогревания будут увеличиваться ток и скорость прогрева. Кстати, эта мощность, хотя и незначительная, уже сейчас в два раза превышает максимальную мощность старого прогрева. Следите за амперметром.

Седюк смотрел на амперметр не отрываясь.