С чего же начать, если он хочет раскрыть преступление?

Начнем с самого начала, сказал он себе. Можно ли утверждать, что Филиппа убили? Джон не изучал психологию, однако знал, что мозг способен иногда выкидывать странные фокусы. Людям снилось то, о чем они мечтали, на что надеялись. Так что же получается, он желал отцу смерти или хотел его убить?

Это не более чем Эдиповы штучки, сказал себе Джон. Все гораздо проще. Он любил отца и любил его всем сердцем.

Однако если предположить, что его сон – не просто игра воображения, отца действительно убили, и кому-то сошло с рук гениальное преступление.

Кто мог его совершить?

Случайный бродяга, безнадежный пьяница? Вряд ли. Для того, чтобы подобное преступление удалось, нужен трезвый ум, холодный расчет, а не бессвязные мысли пропойцы, который не в состоянии выполнить даже работу, которую ему поручают. И где ему взять двоих подручных?

Чем больше Джон думал об этом, тем больше убеждался, что в деле замешано несколько человек. Даже если убийца подкрался незаметно, Филипп мог проснуться и дать отпор. По крайней мере, он бы проснулся после первого укуса и уж точно не стал бы спокойно ждать, пока змеи завершат свое черное дело. Значит, чьи-то сильные руки пригвоздили его к земле, заглушили его крики.

Но как узнать, что случилось на самом деле?

Этот вопрос мучил его уже два дня. Нет, пора сбросить оцепенение, начать действовать!

Мацуда со своим противным прилипалой уехали, Алекса тоже нет. Можно начинать поиски. Если бы еще удалось уговорить Джину улететь вместе с ними, у него были бы полностью развязаны руки.

Джина.

Джон вздрогнул, покрылся холодной испариной, хотя стоял под горячим душем. Воспоминание о ее поцелуе обожгло его огнем, и он страстно, яростно захотел ее прямо сейчас, он покажет ей, что значит настоящий мужчина, объяснит, для чего предназначены женщины…

О Господи! Он ведет себя как распоследний ублюдок! За такие мысли он не достоин не то что ее, любой женщины.

Ради Бога, выбрось из головы эти мысли, забудь, забудь о ней, отчаянно внушал он себе.

Повторяя эти слова, как заклинание, Джон оделся и, не позавтракав, побежал на конюшню. Кайзер, учуяв его издалека, радостно заржал.

– Да, приятель, теперь я твой хозяин. – Джон похлопал лошадь по шее. – А ты мой конь. Прогуляться не хочешь?

– Привет, Джонни!

– Эй, Джон-Джон!

– Это мистер Джон!

Аборигены всегда были ему рады. Сюда, в их селение, он приходил и в минуты радости, и в минуты печали. Его приветствовали все от мала до велика: младенцы, копошащиеся в пыли, и глубокие старики, которые были стариками уже тогда, когда сам он был маленьким мальчиком.

– Пришел посмотреть танцы? – К нему подошла Дора с ребенком на руках. – Там Джина. Пойди посмотри, она чертовски хороша!

И действительно, на самодельной сцене Джон увидел Джину, босую, в обтягивающем трико и балетной юбочке. Вот она исправила неверное движение одного из танцоров, потом женщина постарше поправила ее саму. Интересно, кто кого учит?

– Что они делают? – спросил он у Доры. Дора, как всегда, звонко рассмеялась.

– Готовятся к корробори. У них будет целое представление.

– Корробори!

Боже милостивый, как он мог забыть! Когда же состоится праздник? Кажется, в следующем месяце, не раньше. Для аборигенов это самое главное событие года, а он чуть не забыл! Филипп всегда устраивал грандиозное празднество, старался показать этим людям, как он ценит их труд.