— Многие из них способны притворяться людьми, но не этот пес, — последнее слово она почти выплюнула.

Догадаться о ком идет речь, не составило большого труда.

— Лорд Бофорт не сделал ничего предосудительного, чтобы вызвать столь сильные эмоции. Что произошло?

Элен отвернулась к стене и сжала руки в кулаки, всем видом давая понять, что не желает отвечать.

— Это Вы пришли ко мне с требованиями, теперь будьте любезны объясниться, — я отложила страницы учетной книги в сторону и подошла ближе к женщине, чтобы иметь возможность заглянуть ей в лицо.

— Рассказывайте.

В глубине ее глаз мелькнуло отвращение, которое сменилось вспышкой страха.

— Ты знаешь, я плохо сплю и часто по ночам хожу на кухню за теплым молоком…

Я согласно кивнула, знакомая с этой ее привычкой.

— Он был там, — процедила она сквозь зубы, передернув плечами.

— На кухне? — удивилась я.

— Нет. В коридоре у твоей двери.

Элен принялась мерить шагами кладовую. Впервые на моей памяти, помимо вчерашнего ужина, так откровенно демонстрируя нервозность и несдержанность.

— Он стоял там, впившись когтями в дверь, и как охотничья собака обнюхивал ее. Глаза горели желтым светом, клыки оскалены. Катрин, он же зверь!

Сказать, что я была поражена, ничего не сказать. Оборотни обычно очень хорошо контролируют своих волков, и даже Грей никогда не отпускал своего зверя в моем присутствии. И тот факт, что зверь Эрика привел его ко мне, заставил сердце биться чаще. Я была растеряна, но сердцем чувствовала, что это хороший признак, а значит, его тяга ко мне не меньше моей. С трудом удалось справиться с эмоциями и спрятать, готовую расцвести, радостную улыбку.

— Успокойтесь, — как можно менее резко сказала я. — Оборотни не опасны для нас. Как бы разгневаны они не были, напасть на женщину у них страшное табу.

Она остановилась и очень внимательно смотрела на меня, как будто решаясь на что-то. Ее взгляд неожиданно стал грустным и не привычно мягким.

— Ты же знаешь, телесная боль не всегда самое страшное.

Она не дала мне возможности допытаться о сути ее высказывания, и, не оглядываясь, вышла. А у меня возникла мысль, что я совсем не знаю человека, с которым живу уже многие годы под одной крышей.

* * *

Немного мутное зеркало отражало высокую стройную женщину. Бархатное платье цвета сочной зелени подчеркивало ясность глаз и золото волос. Не буду кривить душой и убеждать себя, что это случайный выбор. Отнюдь. Знаю, как выгодно подчеркивает это одеяние тонкую талию и пышную грудь. Это не платье, а откровенная провокация.

В главный зал я вплывала лебедью: неспешно, плавно, красиво.

Вот только в привычном месте у окна не было того, ради кого было потрачено столько усилий. Лишь Алмер и Каденс тихо переговаривались у камина, с нежностью держа друг друга за руки. Мое появление было замечено и расценено верно. Каденс расплылась в понимающей улыбке, а ее муж хмыкнул, едва слышно шепнув:

— Не выдержит…

Не спросить о том, где Эрик стоило огромных трудов. Я смогла сдержать вопрос и даже сохранила улыбку, делая вид, что ни капли не расстроена. За окном раздался оглушительный раскат грома, словно подсказывая выход их смущающего меня положения.

— У меня были планы на вечер, но дождь усилился.

Я похвалила себя за находчивость и очень правдоподобное объяснение совсем не домашнему наряду.

— О! — растерялась Каденс.

Вот только Алмер отвел лукавый взгляд:

— Да, незадача…

Я вмиг покраснела, поняв, что меня раскрыли. Глупо пытаться обмануть оборотня, который способен по запаху определить степень моей откровенности.