– Три дня. Да уж, друг мой, ты нас изрядно напугал, – облегченно вздохнул Джек.

– Братец! – Младшая сестра бросилась ему на шею.

Почти тут же в голову эльфа ударило очередное воспоминание, и он с распахнутыми глазами посмотрел на вампира.

– Ты… правда Джакасис? Вернее, ты его реинкарнация? Ваши лица… одинаковы.

Повисла неловкая тишина, что прервалась довольно холодным вопросом жрицы:

– Кто такой… Джакасис? И что ты, черт побери, от нас скрываешь?

Эти вопросы явно предназначались Джеку. Тот смотрел куда-то вниз, не смея поднять на нее взгляд, но потом усмехнулся.

– Ну что ты, я не знаю, кто это. Вернее, почему я должен знать?

– Потому что даже если ты изгнанник, все еще должен знать историю своей страны. Джакасис. Его имя оканчивается на «ис», как и у всех вампиров. И его хорошо знал Святой рыцарь. А значит, это кто-то из истории твоей страны, – очень строго ответила она. Рин явно злилась на него.

– Джакасис… это имя наследного принца Красты, старого друга Дэмиана, – вздохнул Хиро, делясь с ними знаниями, которые получил от своего прошлого воплощения. – Естественно, вы не знаете его имени. Потому что в историю он вошел под прозвищем Спаситель без имени.

Спасителями звали пятерых великих героев, остановивших бессмысленную войну. Дэмиан Невье, святая Амира, королева Милениэль, император Фердинанд фон Райс и вампир, которого практически не упоминали в летописях. Принц, который предпочел, чтобы его имя осталось неизвестным потомкам.

Оказалось, что его звали Джакасисом Октавиасом Крастанским.

– Джакасис был верным спутником Амиры долгие годы. Только он знал правду о смерти святой, но пропал сразу после ее похорон. Больше его никто в этом мире не видел.

Вампир ничего не отвечал и продолжал делать вид, что слышит об этом впервые.

– Возможно, Джек просто не знал, что он его реинкарнация, – сказала Миранна.

– Подождите! Почему вы так легко приняли этот факт?! Как вообще так вышло, что мы в древнем лесу встретили реинкарнацию старого друга прошлого воплощения Хиро?! Это же уму непостижимо! – начала возражать Мия. – Рин! Ты ведь согласна со мной?

Жрица немного помолчала, а затем ответила:

– Мне кажется, Меголий что-то знал. Но это не так важно. – Она встала прямо перед Джеком. В ее руке появился клинок, и она, ко всеобщему изумлению, приставила его к горлу вампира.

– Рин?! Ты чего?

– Больше всего в этом мире я терпеть не могу ложь. Ты утверждаешь, что не знаешь, кто такой Джакасис. Но при этом продолжаешь неустанно восхвалять святую Амиру, по какой-то странной причине присоединился к эльфам в лесу, а Хиро подтвердил, что у вас с ним одинаковая внешность. Возможно, я и молода, но даже я могу распознать, где ложь, а где правда.

Джек посмотрел на нее с каким-то непонятным выражением лица. Он был до жути спокоен и серьезен, слишком отличался от обычного себя. Но в глазах отражалось неясное чувство, которое Рин не могла распознать. В конце концов она с тяжелым вздохом убрала клинок и отошла от него, поняв, что никакого ответа от вампира не получит.

Но Рин была полностью уверена, что он уже пробудил воспоминания прошлой жизни. По-другому она не могла объяснить все то, что Джек вытворял.

Никто в здравом уме не присоединился бы к путешествию, ведущему в неизвестность, в компании незнакомых ему магов. Но если этот незнакомец – друг из прошлого, то это другое дело.

Его осведомленность о Кассандрике и делах храма, зацикленность на святой Амире, то, как он всячески противится тому, что Рин поступает прямо противоположно ей.

Это все можно объяснить тем, что Джек – новое воплощение Джакасиса.