Его ответ вызвал еще больше подозрений. Но лезть еще глубже в душу вампира было неправильно, поэтому разговор действительно прекратили и больше к этой теме не возвращались.

Вечером они отужинали со старейшинами в удивительно спокойной обстановке, которая, после недавних криков, вызывала много вопросов о том, не заболел ли Мин Жунбай. Глава пика выглядел спокойным и немного грустным, поэтому Мия и Мира посчитали, что, вероятно, хоть старый мастер и осуждал положение Рин, но все же относился к ней как к родной дочери, которую ему нужно было отпустить в долгое путешествие, полное опасностей.

Когда ужин подходил к концу, он взял чарку вина в руки.

– Рин. Осуши вместе со мной.

Изо рта Мии выпал рис, и все удивленно уставились на жрицу, ожидая, как она поступит.

Они слышали еще в столице нытье от Джека, что Амира не пьет, следуя правилам Великого Храма. Так не было ли предложение главы провокацией?

Но девушка спокойно отреагировала на его слова, кивнула и поднялась, беря чарку в руки.

– Наставник, позвольте поднять эту чарку за благополучие пика. – Обхватив чарку обеими ладонями, она сложила руки в поклоне. Мастер кивнул ей, и они одновременно выпили вина.

«Посмотри на реакцию Джека», – услышал смешок Хиро и тут же обернулся на друга.

Он выглядел настолько сбитым с толку, что, кажется, даже забыл, как дышать.

– Ты… говорила, что жрицам нельзя пить алкоголь, – удивленно и тихо спросил он, на что Рин вздохнула.

– Мы не на территории Великого Храма, так что их правила на меня не распространяются.

Ее слова прозвучали так, словно она была ребенком, который с удовольствием шел против родителей, стоило ему уйти из-под их контроля.

– Значит, ты еще и пить умеешь? – Вампир явно не знал, радоваться ли ему появлению нового собутыльника или же злиться, что нашлось еще одно отличие от святой Амиры. Девушка ничего не ответила и села на свое место, возвращаясь к трапезе.

Повисло молчание, которое только спустя несколько минут прервал Мин Жунбай.

– Рин. Ты должна вернуться домой целой и невредимой, поняла меня? Не лезь на рожон. И помни, что магия не важнее твоей жизни.

Она с ноткой удивления в глазах посмотрела на учителя, а затем кивнула ему.

– Благодарю учителя за наставления. Когда я вернусь в Кассандрику, обязательно заеду на пик.

– Можешь сразу ехать в свой Великий Храм. У нас все благополучно, а там без тебя крысы быстро размножатся, – хмыкнул он, недовольно опустив голову. Следом он поднял руку вверх, давая знак старейшине Шао, и тот с улыбкой встал с места с небольшой шкатулкой из светлого дерева в руках.

Он поднес ее Рин и протянул:

– Главное, чтобы вы не забыли причину, по которой приехали сюда.

На крышке шкатулки друзья заметили искусно вырезанную печать Амиры – символ деисанства – и сразу поняли, что находится внутри.

В этой шкатулке хранился тот самый легендарный перстень-посох Амиры – символ кассандрийской государственной религии.

Жрица нахмурилась и взяла шкатулку в руки. Поставив на колени, она открыла ее.

Внутри на мягкой подушке лежал великолепный золотой перстень. Он был старым и покрытым царапинами, но не потерял яркого блеска. Перстень светился энергией, словно чувствовал, что находится в руках Амиры.

Девушка взяла его дрожащими пальцами и покрутила, рассматривая.

– Он всегда был без камня?

– Камень? Разве в перстне был камень? – спросила Мия, приблизившись, чтобы рассмотреть.

Рин была очень наблюдательной – на перстне действительно была стертая временем оправа для камня, но она пустовала.

– Мы никогда не доставали этот перстень из шкатулки, так что ни про какой камень не знаем, – нахмурился Мин Жунбай.