Я проплыл сто метров до конца бассейна, затем повернул обратно. Вылез наружу, устраиваясь на шезлонге под палящими лучами солнца. Давно я так не отдыхал. Очень давно.

Если так посчитать вместе с годами в этом мире — больше двадцати лет точно.

Последний раз я так кайфовал, когда мы разгромили кровавых мародёров у пика Шёпот Звёзд. Вот у его подножий и плескалось Сапфировое Море.

Тогда я так же растянулся под солнцем, наедине со своими мыслями. Правда, не на шезлонге. Его мне заменял магический гамак. Но я так отдохнул после битвы. Так расслабился…

— А-а-а-а-а! Что же это⁈ Как такое могло произойти! Чтоб тебя псы бешеные разодрали, тварина ползучая! — услышал я вопли Захарыча со стороны новой территории.

Ну да, как же, дадут мне тут отдохнуть. Я вскочил и бросился в раздевалку, в то же время отправляя змейку на разведку.

Она увидела большую кучу чернозёма и бегающего вокруг неё Захарыча, который периодически копался в куче в попытках что-то найти.

— Только отошёл, и вот тебе на! — распинался Захарыч, когда я попал при помощи змейки на место происшествия.

Это след Грабби, и он что-то проглотил, иначе зачем Захарычу так распинаться? Кажется, я даже знаю, что именно.

— И зачем ты брал артефактные вилы? — покосился я на него.

Слуга только сейчас заметил меня. Он покраснел, как варёный рак, его трясло. Надо срочно успокаивать его, а то мало ли. Так может распереживаться, что инфаркт ударит.

— Сергей, привет! Хорошо, что ты подошёл… да только что! Я ж не знал! — сбивчиво начал отвечать Захарыч. — Оставил на пару секунд. Я ж не знал, что этот свин ползучий здесь почву обрабатывает!

— А меня спросить сложно было? — хмуро посмотрел я на слугу. — Грабби готовит территорию под новые посадки. Это я дал указание.

— Так я это… решил испытать в безлюдной местности свои эти… вилы, в общем, — уже тише и очень скорбно выдавил слуга, промачивая платком выступившие слёзы. — Теперь хана моим вилам. Всё, что у меня было…

— Во-первых, выдохни и успокойся, — остановил я Захарыча, пока он не довёл себя до ручки. — Всё ещё можно исправить.

Я позвал Грабби на поверхность, и грабоид откликнулся. Земля слегка завибрировала.

— Ф-Ф-Ф-ФУ-У-УХ-Х-Х-Х! — передо мной появился вал земли, из которого показалась хищная бронированная морда грабоида.

Слуга на всякий случай сделал несколько шагов назад. А я приблизился, положил руки на фыркающую морду существа.

— Надо отдать то, что ты случайно проглотил, — ответил я, внимательно смотря в его чёрные глаза.

Я был уверен, что мой питомец просто не заметил вилы Захарыча, просто проглотил их вместе с валом земли. И скоро выясним — переработал он их или нет.

По могучему телу Грабби пробежали несколько волн, и он выплюнул часть земли с вилами. Точнее — то, что от них осталось — три фрагмента: верхнюю часть черенка, середину с потрескавшимся коробом сбоку и рабочую частью, четырьмя погнутыми зубцами. После этого грабоид сразу же скрылся под землёй.

— Да твою мать итить! — закричал Захарыч, падая на колени перед останками артефактных вил.

— Ты чего так орёшь? Случилось что? — подошёл к нам Ираклий. Он держал в одной руке садовые ножницы, словно это был кинжал, в другой поблёскивал секатор. — Я уж думал, напал кто-то.

— А ты сам как думаешь? — злобно обернулся Захарыч, поднимая часть с погнутыми зубьями. — Вот что сделали с моими вилами!

— Да подожди ты, давай их сюда, починю, — хмыкнул Ираклий, протягивая руку. — Давай-давай, не тормози.

— Правда, что ли? Можешь их починить? — сразу же притих Захарыч.