— Нет, — тихо, с болью ответила она. — Я не такая. Я пыталась всегда поступать по справедливости.

— Убеди меня в этом.

Высокомерный вызов в его голосе вывел Мэгги из себя. Она подняла голову и разгневанно посмотрела на неге:

— Я не обязана перед тобой оправдываться. Коннор обогнул стол. Мэгги бросилась к задней двери, распахнула ее и выбежала наружу. Она сбежала с тропинки, ведущей к уборной, и побежала к склону холма, к раскидистым соснам. Свет полной луны осветил упавшее сухое дерево, преградившее ей путь, и она приготовилась прыгнуть. Ее нога оторвались от земли, но не коснулись ее снова.

Коннор поймал ее, когда она подпрыгнула в воздух, и прижал к себе, держа на высоте нескольких дюймов от земли, Мэгги пришлось обхватить руками его шею, его руки надежно держали ее у поясницы.

— Мэгги, — хрипло прошептал он.

Она зарылась в него лицом, прижавшись к ложбинке у шеи. Его теплое дыхание щекотало ей ухо, а губы касались виска.

— Мэгги, — повторил он. — Не убегай от меня. Никогда не убегай от меня.

Она попыталась покачать головой, но вместо этого у нее вырвалось рыдание. Почувствовала, как ее опустили на землю, но руки вокруг шеи Кондора не разжала. Его ладонь нежно переместилась со спины к затылку, затем глубоко погрузилась в пряди волос. Он гладил ее, прижимал к себе. Горячие слезы Мэгги все текли и текли, и он со слезами впитывал в себя ее страх, ее боль, понимая, что и са!м повинен во многом.

— Я не могла… не смогла принять эти пилюли, — прерывающимся голосом сказала она. — Не смогла избавиться от ре… ребенка. Я не могла этого сделать.

Коннор просто держал ее в. объятиях.

— Но…но ты был прав… Я — эгоистичная су… сучка. Я не…

— Нет, — мягко перебил он. — Я был не прав. Прости меня за то, что я так сказал, Мэгги. Я был не прав.

Она шмыгнула носом и улыбнулась, по-прежнему уткнувшись в его грудь.

— Мы никогда ни в чем не согласны.

Он отстранил ее от себя. Лунный свет упал на тонкие черты ее лица. Коннор вытер следы слез подушечкой большого пальца.

— Пошли в хижину, — сказал он.

Мэгги кивнула, снова шмыгнула носом и улыбнулась Коннору смущенной, заплаканной улыбкой. Позволила ему взять себя под руку и отвести в дом. На этот раз он выдвинул стул для нее. И усадил на него.

— Когда ты ела в последний раз? — спросил Коннор.

— В полдень я что-то съела. Хотела приготовить обед, но Фредо мне не позволил. Он не хотел суеты. — Мэгги нашла в рукаве своей бледно-розовой блузки носовой платок и вытерла нос. — Тяжелый был денек.

Одна из черных бровей Коннора взлетела вверх.

— Только ты, — сказал он, кривя рот усмешкой. Отвернулся и начал шарить в чулане в поисках еды для Мэгги.

— Что это значит?

— Это значит, — терпеливо объяснил он, разбивая яйца в миску, — что у тебя талант преуменьшать, Почти целый день ты смотрела смерти в лицо, а называешь это «тяжелым деньком». Не совсем то, что я ожидал от принцессы нью-йоркского общества.

— А я и не была принцессой. — Она взяла его кружку и сделала из нее глоток. — И ни одна из моих сестер тоже. Мы — дочери Джона Маккензи Уорта… внебрачные дочери. Я никогда ни в чем не нуждалась, но за пределами дома меня нигде не хотели принимать. — Мэгги увидела, как рука Коннора на мгновение прервала взбивание яиц. Эта короткая заминка дала ей понять, что он ее внимательно слушает. — Наверное, моя жизнь была не совсем такой, как ты себе представлял.