Коннор прекратил взбивать яйца. Поставил черную железную сковородку на плиту и добавил немного сала.

— И как же я, по-твоему, ее себе представлял?

— Полной светских развлечений. Частные школы. Приглашения в театр и на катания на коньках, на костюмированные балы.

— Обо всем этом болтала Скай. Мэгги вздохнула.

— За обедом в тот вечер, — сказала она. — Знаю. Скай рассказывала мне, она трещала без умолку обо всем, что только приходило в голову, чтобы ты убедился, что она пустоголовая идиотка.

— Это было убедительно.

— Скай такая. — Мэгги грустно улыбнулась, вспомнив честный рассказ сестры о своем поведении в тот вечер, — Правда в том, что Скай бросается вперед совершенно бесстрашно. Заставляет людей либо принимать ее такой, либо прямо говорить, что ее не хотят. У нее было больше приглашений, чем у всех нас, вместе взятых, но она делала это только для того, чтобы доказать остальным, не потому, что ей это действительно важно, или потому, что верит, будто ее в самом деле приняли в свой круг. Мы посещали церковно-приходскую школу, а не закрытые академии, и никого из нас особенно не приглашали в определенные дома на Пятой авеню, даже если надо было позвать кого-то для ровного счета на обед.

— И что же ты делала? — Коннор вылил взбитые яйца на сковороду и стал помешивать деревянной ложкой.

— Читала.

— И все?

— Почти. — Мэгги сделала еще один глоток из кружки Коннора. — Мэри Фрэнсис ушла из дома, когда мне было двенадцать, поэтому она никогда не составляла мне компании. Майкл и Ренни дружили между собой, Майкл много писала, а Ренни все время говорила о поездах. Скай таскала меня за собой, когда могла, но большую часть времени я просто читала.

— Где?

Большинство людей спросили бы, что она читала, а не где читала.

— В библиотеке, в своей комнате. Иногда, когда пыталась сбежать от домашней работы, забиралась на чердак или на крышу заднего крыльца. Мама посылала сестер согнать меня оттуда. — Она с любопытством посмотрела на него. — Почему ты спрашиваешь?

— Мне интересно, был ли у тебя дом на дереве, — сказал он. — С веревочной лестницей, которую можно втянуть наверх, чтобы больше никто не влез.

Ее глаза раскрылись пошире.

— Я всегда просила такой у Джея Мака. Он говорил, что тогда меня уже никто никогда больше не увидит.

Коннор поднял сковородку и выложил яичницу на тарелку.

— Вероятно, он был прав. — И поставил тарелку с вилкой перед Мэгги. — Ешь. Хочешь хлеба? Она покачала головой и взяла вилку.

— Спасибо.

Коннор присел к столу.

— А почему медицина?

— Мне не приходило в голову заняться чем-то другим. Я уже говорила тебе, что никогда не думала о замужестве.

— А о детях?

Мэгги с трудом глотнула.

— Нет, — тихо ответила она. — Я никогда не думала о детях.

— Значит, — тяжело сказал он, — ты поддалась один-единственный раз импульсу, присоединилась к сестре в игре, в которую неохотно стала играть, а к тебе пристали, превратили в проститутку и сделали…

— Беременной, — закончила она вместо него.

— И ты ничего этого не помнишь.

— Совсем немного, — поправила она.

Коннор пододвинул к ней тарелку, заставляя есть.

— Немного? — переспросил он.

— Кое-что я помню, — тихо сказала Мэгги, избегая его взгляда. — Матроса… Харлана Портера… — Как Коннор прикасался к ней.