Одно очень беспокоило его. Что, если во время пребывания в Остенде неотложные дела потребуют его присутствия в Лондоне? Ведь никто не будет знать, где он. Мысль эта пугала его. Он мог предпринять поездку, лишь доверившись третьему лицу, которое будет замещать его во время отсутствия. Гордон закусил губу, обдумывая, как объяснить заместителю характер и цель своего путешествия. Но как ни старался подыскать нужные слова, ничего не получалось, и это раздражало его. Диана не подходила для такой роли. Остальные друзья и знакомые тоже. Оставался все тот же Боб, младший брат Гордона.

Контора Роберта Сэльсбери находилась на Мэре-Лайн — там он с десяти часов до четырех пополудни покупал и продавал чай, кофе и сахар. Гордон был у брата всего один раз, так как не терпел запаха колониальных товаров, которым было пропитано помещение.

Боб испытывал новый сорт чая, когда ему доложили о приходе Гордона.

— Что? Мистер Гордон Сэльсбери? — недоверчиво переспросил он. — Попросите его войти! — Боб был удивлен таким посещением. — Что случилось, брат?

Гордон немедленно сел за стол, положил на него свой безупречный цилиндр и аккуратно снял перчатки.

— Роберт! Я очутился в затруднительном положении… Прошу тебя помочь мне.

— Гм… Дело ведь не в деньгах… Ты, наверное, влюбился. Кто она?

— Ни деньги, ни любовь… — раздраженно сказал Гордон, — Дело в том… Да, очень деликатное дело!

Боб присвистнул, а свист иногда может быть оскорбительным.

— Я хочу тебе рассказать обо всем подробно.

Гордон растерялся, он уже готов был извиниться за вторжение и попрощаться.

— Ты пришел из-за Дианы?

— Нет. Она не имеет к этому никакого отношения. Дело вот в чем, старина!

Обращение «старина» заставило Боба насторожиться, это говорило о том, что брат несколько не в себе. Он выслушал Гордона, не перебив его ни разу. Рассказ был самым неправдоподобным из того, что Боб когда-либо слышал: бессвязные небылицы и несуразность.

— Не понимаю! Кто же такая миссис Ван Ойн?

— Она… гм… да, не будем о ней много говорить. Я познакомился с ней на дискуссионном вечере Теософского общества. Она чудесная женщина!

— Допустим, что так, — сухо заметил Боб. — Ты, конечно, не поедешь с ней?

Замечание Боба было достаточно, чтобы Гордон вознегодовал.

— Вот именно, поеду, — заявил он. — Мне нужна перемена, я должен хоть раз отдохнуть душой от мирских забот!

— Но почему ты отправляешься в Остенде, чтобы дискутировать о гармонии души? Не лучше было бы в парке Беттерен? Такая поездка — безумие. Если ты хочешь потерять свое доброе имя, то поезжай в Остенде и получишь титул «Ваше Высокоблагородие — господин развратник». Я, конечно, предполагаю, что ты говорил мне правду. Если бы такое рассказал мне кто-нибудь другой, я тотчас решил бы, что это грубая ложь… Ты подумал о Диане?

Последний вопрос смутил Гордона. Он испугался.

— Но причем тут Диана? Какое отношение эта девушка имеет к моему плану?

— Она живет у тебя и считается твоей домашней хозяйкой, — серьезно сказал Боб. — Малейшая тень на твоей репутации отразится на ней…

— Диана может уйти из моего дома. Я очень хочу, чтобы так и было! — гневно произнес Гордон. — Не думаешь ли ты, что она может помешать мне выполнить свой план? Ты предполагаешь, что я боюсь ее? Она ведь просто нахалка, вторгшаяся в мой дом… Я презираю ее! Иногда я ненавижу ее! Поможешь ты мне или нет?

Вопрос был поставлен резко, ультимативно.