«Спасибо, чего уж там. Какое небывалое благородство», – я подумал, что мне стоит грамотнее выбирать вопросы.

Ольга была права, Илья оказался скользким типом. И тщеславным. Играл в доброго всезнающего простого парня. Но я решил сделать вид, что поверил в эту доброту и простоту. Я знал, что в крайнем случае с простреленной ногой и дулом у виска он мне ответит и на тридцать, и на триста вопросов, но ради Ольги пока принял правила поведения Карпова.

– Скажи, почему Система меня не выдаёт КСК?

– Потому что ты Игрок!

– Что это значит?

– Ничего, кроме того, что я сказал. Ты просто Игрок!

– И что я должен делать?

– Играть! Ясно же, – он говорил со мной как со школьником. – В принципе, играть, конечно, необязательно, но я не видел никого, кто бы отказался. Я помогу тебе, я даже дам тебе рекомендацию в наш клан, хотя не обещаю, что тебя в него примут. Только оставь Ольгу!

– С чего ты решил, что мы вместе?

– Я вижу.

– Чего ты видишь? – меня уже начал раздражать этот разговор и тон Ильи.

– Много чего. Например, как ты её поцеловал перед тем, как к дому бежать. Очень трогательно было, я аж прослезился. Я тебе мог показать запись, если бы ты монитор охранной системы не расхерачил.

Глава 16

Я почувствовал себя идиотом. Он просто издевался надо мной. Да и я был хорош. Расслабился, что Система меня не видит. Решил, что Илья спит и «забил» на камеры наблюдения. Догадался Ольгу поцеловать под этими самыми камерами. Да уж, облажался по полной. Выходит, он видел, все наши приготовления к штурму его дома. Просто я неожиданно быстро его провёл, да ещё и стрелять начал, чем, возможно, сбил его план. А каким он был? Этого я не знал, и это тоже напрягало неимоверно.

— Не парься, — миролюбиво сказал Илья, словно мог читать мои мысли. – Бывает. Только Ольге не говори, что я видел вас у забора. У нас сейчас сложный период в отношениях, Оля — девушка гордая, я не подарок, в общем, есть сложности. Но ей лучше быть со мной, мы оба это понимаем, и будет очень здорово, если и ты это поймёшь.

– А если она не хочет быть с тобой?

Илья помрачнел.

– А давай мы в этом сами разберёмся? Просто оставь её мне, и всё! Я готов забыть эти её глупости и, возможно, даже простить. Потом, когда-нибудь. Наши отношения — это наши отношения. Ты для себя реши! Или она для тебя дорога, тогда уходи и борись за неё, но я тебя разотру в порошок. Или это для тебя несерьёзно, тогда отойди, и мы с тобой останемся друзьями.

Как у него всё было просто. И мнение Ольги он совершенно не учитывал, что говорило о нём, как о властном человеке, для которого девушка лишь вещь. Немудрено, что она с ним рассталась. Готов ли он был её простить, или врал? Похоже, что ни то ни другое. Ему было всё равно. Она его вещь и просто была нужна ему. Возможно, наигравшись, он выбросил бы её совсем скоро, а, может, и прикипел к ней на всю жизнь.

Я неожиданно поймал себя на том, что рассуждал об Илье и осуждал Илью. А что же я сам? Кем Ольга была для меня? Мог ли я её как вещь просто взять и уступить этому самодовольному типу? Хотел ли я пробыть с ней если не всю жизнь, то хотя бы какое-то время? Я мысленно уже не раз называл её своей женщиной. Но что я вкладывал в эти слова? Констатацию факта, что мы спим вместе или нечто иное, намного большее? Я не знал. Я не мог ответить на эти вопросы.

А если я не знал, кто для меня Ольга и что она для меня значит, то как я мог ответить на вопросы Ильи? Что мне было делать? Бороться за Ольгу и подвергнуть её огромному риску или уступить её, тем самым гарантировав ей хотя бы безопасность?

Илья, видимо, понял, что меня раздирают внутренние противоречия и молча наблюдал не отвлекая.