— Я готова отказаться от любых претензий, в обмен на эксклюзивное интервью! — дамочка умела и любила ковать железо пока оно горячо. — Саймон, вы же не откажете даме?

— Вопрос не по адресу, — я пожал плечами, переводя стрелки на будущего тестя. — Как я понял, с вами опасно общаться накоротке. Так что всё зависит от того, что решит товарищ Сикорский.

— Не вижу причин для согласия, — голосом Игоря Игоревича можно было наморозить небольшой айсберг. — Гражданка Гримсвол нарушила закон и должна быть депортирована. Не понимаю, почему мы должны от этого отказываться.

— Прошу прощения, нам нужно переговорить. Товарищ Сикорский, следуйте за мной! — снова очнулся мидовец, от взгляда которого можно было прикуривать. Он настолько раздухарился, что стоило им выйти в коридор, накинулся на генерала даже не удосужившись отойти подальше. Благо хоть двери прикрыли. И да, я всё равно услышал бы о чём они говорят, вибрировать может не только стекло, но и бетон, просто не все это в состоянии уловить. — Вы с ума сошли?!! Вы понимаете, что творите?!! Это же скандал, международный скандал!!! Вы представляете в каком виде выставят завтра нашу страну?!!

— А вы возьмёте на себя ответственность, если эта… журналистка, завтра что-нибудь сделает со спортсменами, а то и членами правительства? — в отличии от чинуши, Сикорский оставался равнодушным, даже скорее замороженным, не проявляя ни капли эмоций. Эдакая равнодушная машина, что перемелет тебя и не заметит. — Нет? Я так и думал.

— Это ваша работа! — перешёл на шипение мидовец. — И не надо валить с больной головы на здоровую!

— Я и делаю свою работу, — в голосе генерала лязгнул металл. — А вы пытаетесь этому помешать. Обольют нас дерьмом в газетах? Так они это и так сделают. Ведром больше, ведром меньше. А вот то, что это могла быть провокация вы совсем не учитываете. Кто знает, что именно вложили в голову Лорину. Вполне возможно это была проверка на предмет заметим ли мы закладку. Иначе почему она так быстро прискакала в милицию, да ещё в сопровождении атташе, на котором явно стоит цэрэушное клеймо? Думали вы об этом? Вижу, что нет. Так что не надо мешать и вставлять палки в колёса.

— Я напишу докладную о всех ваших… выкрутасах! — и всё же дипломат оставил за собой последнее слово.

— Ваше право, — пожал плечами Сикорский. — У вас всё? Значит я возвращаюсь.

— Саймон, зачем нам ссориться? — пока начальство договаривалось Линда пошла в атаку, пользуясь тем, что с нашей стороны остался один милицейский генерал, который хоть и хотел бы всех застроить, но явно меня знал, поэтому опасался давить, а общаться с иностранцами ему по должности было не положено, — Это всего лишь небольшое недоразумение. Давай всё забудем и начнём с начала.

— Это каким образом? — я даже восхитился наглостью американки. — ты уже доставила мне массу проблем. Фактически поставила мой бизнес на грань уничтожения. Считаешь, что я должен это забыть?

— Да с чего ты вообще взял, что я что-то там вашему мальчишке внушила? — Линда демонстрировала потрясающую способность забывать то, что она говорила только, что. — Эти духи не работают, уже тысячу раз проверяли. Мне просто нравится букет! А этого самого нейролингв… или как оно там и вовсе не существует! Ни один суд не признает меня виновной!

— Так мы и не в суде, — я пожал плечами, продолжая параллельным потоком сознания прислушиваться к разговору в коридоре. Кстати, надо признать, звук оттуда в комнату совершенно не доносился. Умеют же строить, когда захотят! — А насчёт того, что доказать нельзя, что, если я поеду в Соединённые Штаты и как следует поищу среди ваших коллег или тех, у кого вы брали интервью? Наверняка отыщутся такие, кто что-то сделал или сказал в ущерб себе, пропуская вас на журналистский Олимп.