— Что же ты теперь, Коля, будешь делать? — спросила его сильно устаревшая тетя Вера.

— Я боюсь вам сказать, тетя, что мне хотелось бы сделать, — сказал Коля, встав со своего места и подходя к старушке.

Он наклонился к ней и нежно заглянул ей в глаза.

— Что же ты, мальчик мой, боишься? Разве тебе хочется что-нибудь дурное? — ласково спросила Вера Александровна.

— Тетя, мне хочется узнать, кто я такой? Меня это так мучит, что я покоя не знаю. Позвольте мне поехать по Туркестану. Ведь вы сами говорили мне, что за вещи Марьи Ивановны можно выручить больше тысячи рублей. Ну, вот на них-то я и снаряжусь.

Коля крепко поцеловал свою старушку.

— Желание твое я вполне считаю законным, дружок мой, и хотя мне тяжело расстаться с тобой, но я помогу тебе исполнить твою задачу.

Тетя Вера не заплакала, а только крепко сжала руку Коли.

— Знаете, тетя, я оденусь, как киргиз, и поеду о двуконь.

— Теперь уж поздно выезжать, или думаешь теперь же ехать?

— Нет, я поеду будущей весной, а теперь хочу поучиться и арабскому и персидскому языкам. Это мне пригодится.

Вера Александровна совсем успокоилась, узнав, что Коля пробудет с нею всю зиму.

— Знаешь, Радвай. — в тот же вечер говорил Коля своему другу сарту, — я еду искать своей родины.

— Что ты?

— Да, и поеду о двуконь.

— Так надо коней покупать?

— Да.

— Знаешь, тюря, тут приехали с гор киргизы, и у них молодая есть лошадка, что твой огонь. Настоящая искра. Хочешь, схожу и узнаю, не продаст ли?

Разговор этот имел тот результат, что через неделю во дворе Веры Александровны стояла небольшая буланая лошадка, названная Искрой.

Коля сам чистил свою Искру, сам кормил и холил ее. Искра, воспитанная в киргизской юрте вместе с детьми, была кроткая и ручная, как собака, и, попав к Коле, не только не одичала, но стала еще послушнее. Она понимала даже интонацию голоса своего господина, но, видимо, была недовольна своим новым именем, вследствие чего Коля стал ее называть ее старым именем Богун.

— Ничего, — говорил он, — я мало-помалу переделаю Богуна в Бегуна, и Бегун мой не заметит.

В лето своего выхода из гимназии Коля возмужал и сильно вырос. Он не был высокого роста, но не был и мал. Вообще он представлял из себя симпатичного юношу. Ему уже минуло восемнадцать лет, когда с городом, который он считал своим городом, так как настоящей своей родины он не знал, случилось нечто весьма тяжелое.

Верный — главный город Семиреченской области. Прежде он назывался Алматы, по имени соседней горы, которая поднимается к югу от города в виде высокой пирамидальной массы и снега которой питают реку Алматику. Верный сделался русским городом всего с 1867 года. Он состоял из отдельных кварталов, которые мало-помалу сливаются между собою. По внешнему виду это скорее сибирский, нем туркестанский город. Улицы в нем широкие, обстроенные низенькими деревянными или кирпичными домами, с русскими вывесками на лавках. Но население Верного не исключительно русское: на улицах встречаются представители почти всех рас северной и средней Азии, встречаются сарты, киргизы, таджики и даже афганцы, есть там и переселенцы мордвины, чуваши и черемисы. Чернорабочие там по преимуществу калмыки, отличающиеся длинной косой и обычаем ездить верхом на быках или на коровах. Из торговцев очень много китайцев. Китайцы — старинные посетители Верного, куда они приезжали покупать у звероловов драгоценное вещество, находящееся в начале лета в рогах оленя. Но оленей в горах Тянь-Шаня поубавилось, и потому китайцам пришлось заняться другой торговлей. Русские же купцы везут в Верный металлические изделия, которые и расходятся по всей средней Азии до границ самого Тибета.