В начале зимы тот же киргиз, что продал Коле Бегуна, привел ему и другую лошадь, вороную, молодую. Но Ворон хотя и отлично бегал, а не выказывал такого ума, как Бегун.

Наступила, наконец, и весна. С гор побежали ручьи, птицы зачирикали, улицы Верного покрылись непроходимой грязью. Вера Александровна уложила в походный мешок пару белья, кусок мыла, гребенку. Мешок, свернутую бурку, медный чайник и кое-что еще навьючили на Ворона, и Коля, положив в карман компас и карту, пошел прощаться с тетей.

Кажется, не было ни одного человека в Верном, который не пришел бы провожать Сартова. Товарищи, учителя — все были налицо. Знакомые дамы принесли даже пирогов ему на дорогу, хотя время было раннее. Вера Александровна много раз со слезами бросалась к нему на шею и, совсем простившись, прошептала:

— Смотри же, Коля, из каждого города по письму, хоть по маленькому.

— Зачем, тетя, по маленькому? Я буду писать по большому, чтобы все товарищи могли читать, — отвечал Коля.

— И на деньги не очень скупись, не вздумай голодать. Я тебе буду высылать.

— Спасибо, тетя.

У крыльца стоял Радвай и держал под уздцы Бегуна и Ворона.

— Ну, прощай, Радвай, — сказал Коля, вспрыгнув на Бегуна, к седлу которого был привязан Ворон.

— Прощай, тюря.

Коля кивнул всем стоявшим на крыльце, проговорил: «Живо, вперед!» и, как вихрь, понесся вдоль грязной улицы к югу.

Глава VI

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Иранская Бактрия — Александр Македонский. — Туркестан. — Тимур. — Угощение при Тимуре. — Русские завоевания.

х, барыня! Барыня! — не помня себя, закричал Радвай. — Верно, от нашего тюри.

Вера Александровна вся затряслась, перекрестилась и дрожащими руками начала разрывать конверт.

— От него, — прошептала она и ушла к себе в комнату, чтобы прочесть без помехи.

Милая тетя, я в эти два месяца превратился в настоящего киргиза и загорел точно араб. Знаешь, когда я поднялся на гору и оглянулся на Верный, мне сделалось так скучно, что я чуть-чуть, совсем чуть-чуть не вернулся. Теперь мне стыдно даже вспомнить об этой слабости, потому что теперь я совсем настоящий киргиз да еще вдобавок киргиз, так хорошо вооруженный. Я много раз смотрю на ваш милый подарок и удивляюсь, что вы словом не проговорились, что выписали мне такое чудное ружье. Первую ночь я провел в деревне, а вторую провел на открытом воздухе и сам состряпал себе ужин. Я подстрелил две куропатки, вычистил их и сжарил. Уверяю вас, тетя, что они показались мне очень-очень вкусными, — и после них я выпил чаю и лег спать. Все это я сделал в стороне от дороги, чтобы меня не заметили злые люди, как сказал бы Радвай. Прежде чем описывать вам мое путешествие, я прочту вам, тетя, маленькую лекцию о Туркестане. Я знаю, что вы интересуетесь тем, чего не знаете, несмотря на свои года. Ну, начинаю: Азия самой природой разделена на отдельные области, каждая со своим бассейном. Сухость почвы заставляла народы искать более удобных мест для пастбищ и, вследствие этого, они постоянно перекочевывали. Область у верховьев Аму-Дарьи, у Памира, считается родиной древнейшей цивилизации, и область эта называлась Иранской Бактрией. Бактрия была окружена с трех сторон горами и открыта только с северной стороны, тем не менее хищнические набеги производились на нее через горы. Ирано-Бактрийская область издревле является страною поразительных контрастов. Тут встречаются и песчаные мертвые пустыни, и чудные плодородные оазисы, и райские горные долины. Громадные горные потоки умирают в песках. Летняя сорокаградусная жара сменяется двадцатипятиградусным морозом с буранами и метелями.