Тимур, предводительствуя татарскими ордами, нес с собою такое опустошение, что после него цветущие округа превращались в пустыни и не слышно было ни человеческого говора, ни детского плача, ни собачьего лая, ни петушиного крика. Сделавшись верховным ханом, Тимур стал заботиться об улучшении ремесел и о развитии торговли. По всем владениям Тимура тянулись дороги, устроено было почтовое сообщение, — через каждый день пути были учреждены станции с сотнями лошадей, у станций в безводных местах проведена была вода, иногда в подземных трубах. Столицей своей Тамерлан сделал Самарканд, и народ да сих пор ходит поклониться его могиле.

_{«Гур-Эмир», могила Тамерлана в Самарканде.}

Во времена Тимура, Самарканд посетил испанец Клавихо, который рассказывает, что Тимур, как наш Петр Великий, отовсюду собирал всяких дел мастеров и переселял их в Самарканд. Клавихо, подъехав к Самарканду, увидал город зелени и садов. Между виноградниками, дынными огородами, плантациями хлопка, фруктовыми и тенистыми садами тянулись улицы, площади и водопроводы. На улицах происходила оживленная торговля, которая не прекращалась ни днем ни ночью. Из Китая привозились в Самарканд лучшие шелковые ткани, драгоценные камни и мускус; из Индии — всевозможные пряности; из России и Монголии — кожи и полотна. Дешевизна жизненных продуктов в Самарканде была невообразимая. Клавихо описывает задуманную Тимуром постройку торгового ряда. Через весь город проведена была широкая улица, сделан был над ней свод с окнами, по сторонам поставлены были палатки с прилавками, покрытыми белыми камнями, посредине улицы били фонтаны. Одни рабочие ломали дома, на место их являлись другие и начинали постройку; едва была готова палатка, как являлись торговцы и производили торговлю. Одна смена рабочих работала днем, а другая ночью. Клавихо, между прочим, так описывает сделанный ему прием при дворе Тимура. «Под навесом, перед входной дверью в великолепный дом, сидел Тимур на матраце из вышитой шелковой ткани и локтем опирался на подушку. Перед ханом бил фонтан с красными яблоками. На голове Тимура была высокая белая шапка с рубином, с жемчугом и драгоценными камнями. После приема началось угощение собравшихся отовсюду подвластных ханов и послов. Принесли жареную, вареную и соленую баранину и конину и положили все это на круглые золоченые кожи с ручками. Эти кожи потащили к месту, где сидел Тимур с своими гостями. За двадцать шагов от ханского места тащившие кожи остановились; явились резатели в передниках с кожаными рукавами на руках и, став на колени, начали резать мясо и раскладывать куски в золотые, серебряные, глиняные, муравленые и фарфоровые чашки. Блюда из лошадиных и бараньих окороков, лошадиных почек и бараньих голов приготовлены были собственно для хана. Резатели, уставив все кушанья рядом, уходили. Являлись тогда другие с чашками бульона, которым они понемногу полили куски мяса; сверх мяса положили тонкие хлебные лепешки, сложенные вчетверо. После этого подошли сановники и понесли блюда к хану, при чем каждое блюдо несли по-двое и по-трое. Если взять с собою, как делалось по обычаю, все поставленное перед тобою, то хватило бы на самый дальний путь. За мясом подавали плоды и подслащенный кумыс». Клавихо описал и наряд любимой жены Тимура, Ханым, которая присутствовала на одном празднике. «Ханым одета была в платье из красной шелковой ткани, вышитой золотом, широкое и длинное, волочившееся по земле. Платье, без рукавов и без пояса, имело лишь отверстие для головы и проймы для рук; подол платья несли пятнадцать женщин. Лицо ее для предохранения от солнца было покрыто белилами так, что казалось бумажным. Перед лицом — тонкая белая ткань, а на голове подобие шлема из красной материи, спускавшейся немного на плечи. Высокий шлем украшен был жемчугом, рубинами, бирюзой. Ткань, спускавшаяся на плечи, вышита золотом. Сверху был надет красивый венок из золота, с множеством драгоценных камней.