Лейтенант и его спутники повернули обратно к форту Надежды. Джаспер Гобсон шел, глубоко задумавшись. Итак, местонахождение новой фактории, основанной его трудами, уже обнаружено конкурирующей компанией, и эта встреча с канадским охотником могла сулить в будущем самые серьезные осложнения.

17. ПРИБЛИЖЕНИЕ ЗИМЫ

Наступило 21 сентября. Солнце находилось в точке осеннего равноденствия — день и ночь были равны во всем мире. Последовательная смена тьмы и света была с радостью встречена обитателями форта. Им куда лучше спалось в темноте. В самом деле, глаз отдыхает и набирается новых сил во мраке, особенно когда солнечный свет непрерывно утомлял его в течение нескольких месяцев.

Известно, что во время равноденствия обычно бывают особенно сильные приливы, ибо, когда солнце и луна сходятся на одном меридиане, их двойное влияние заметно увеличивает силу прилива. Итак, время было самое подходящее для внимательного наблюдения за приливом у побережья возле мыса Батерст. Джаспер Гобсон уже несколько дней назад расставил в разных местах вехи — своеобразные мареографы, — чтобы точно определить разницу между уровнем моря в часы отлива и прилива. И вот ему лишний раз довелось убедиться, что в чем бы ни заключалась причина столь странного явления, но в этой части Ледовитого океана — вопреки всем утверждениям наблюдателей — даже двойное влияние луны и солнца почти не оказывало на море никакого действия. Прилив был едва ощутим, хоть это и противоречило соображениям мореплавателей.

«В этом таится нечто противоестественное!» — подумал лейтенант Гобсон.

И действительно, какое мог он найти объяснение? Но другие заботы захватили его, и он бросил ломать себе голову над разрешением этой таинственной загадки.

Двадцать девятого сентября состояние атмосферы ощутимо изменилось. Термометр упал до сорока одного градуса по Фаренгейту (+5°C). Небо заволокло тучами, которые не замедлили разразиться дождем. Наступало ненастье.

Миссис Джолиф занималась своими посевами до тех пор, пока не выпал снег. Можно было надеяться, что устойчивые семена щавеля и ложечника, укрытые толстым слоем снега, выдержат самый лютый мороз и дадут весною обильные всходы. Позади возвышенной части мыса под огород заранее было вскопано и засеяно в последние дни сентября несколько акров земли.

Джаспер Гобсон не стал дожидаться, пока грянут морозы, и теперь же выдал своим спутникам зимнюю одежду. Так что все с удовольствием надели шерстяное белье и облачились в куртки из оленьего меха, штаны из тюленьей кожи, меховые шапки и непромокаемые сапоги. Комнаты тоже, если можно так выразиться, оделись в зимний наряд. Чтобы резкое понижение температуры не вызывало оледенения стен, их сверху донизу обили шкурами. К этому времени мастер Рэй уже установил вбирающие рассеянную в воздуха влагу конденсаторы, опорожнять которые следовало два раза в неделю. Что касается топки, то огонь в печи поддерживали сообразно изменениям погоды, с таким расчетом, чтобы в комнатах всегда была температура не ниже пятидесяти градусов по Фаренгейту (+10°C). Впрочем, очень скоро толстая снеговая шапка должна была укрыть дом и воспрепятствовать убыли внутреннего тепла. Все это вместе взятое вселяло в зимовщиков надежду, что они успешно отразят обоих своих грозных врагов — холод и сырость.

Второго октября, температура вновь упала, и первый снег запорошил окрестности мыса Батерст. Но ветер был слабый и не поднял обычной в северных областях метели, называемой англичанами «drifts». И мыс, и форт с его оградой, и длинная прибрежная полоса — все вскоре покрылось громадным ровным белым ковром. Незамерзшие воды озера и моря резко выделялись рядом со снегом своим тускло-серым, грязноватым цветом. Между тем на северном горизонте, отчетливо вырисовываясь на фоне облачного неба, показались первые айсберги. Сплошного ледяного поля пока еще не было, но природа уже накапливала материал, из которого мороз в недалеком будущем скует непроходимый ледовой барьер.