Когда у забастовщиков кончились деньги, некоторые, чтобы прокормить семьи, пошли было в леса, на заготовку дров, но «Союз работодателей» договорился с лесопромышленниками, чтобы те не брали на работу бастующих. Капиталисты были уверены, что теперь-то рабочие сдадутся. Но Свенссоны держались стойко, хотя многие давно голодали.

На пятом месяце забастовки рабочим нанесли удар в спину. Высокооплачиваемые профсоюзные чиновники, «люди с портфелями», против воли бастовавших подписали соглашение с предпринимателями, выговорив лишь небольшую прибавку к заработной плате. С неравной оплатой труда все осталось по-старому.

История большой забастовки металлистов показала, как трудно Свенссонам добиться победы над работодателями, которых поддерживают люди с портфелями.

Свенссонам часто недостает солидарности. Некоторые из них по-прежнему верят басням об одной лодке. А тут еще газеты, издающиеся на деньги капиталистов, без устали твердят, что Свенссон получил уже все, чего только можно желать, и просто преступно требовать большего от бедных работодателей, заботящихся об общем благе и процветании…

Несмотря на все это, начало 1970 года ознаменовалось волной стачек, прокатившейся по стране. Бастовали докеры Гётеборга, горняки северных рудников, автомобилестроители.

С утра до обеда

Теперь попробую рассказать вам о том, что происходит в шведской столице, пока часовая стрелка на циферблате ратуши описывает полный круг.

Я не буду упоминать, сколько кофе или пива выпивают стокгольмцы за сутки, сколько преступлений совершается за те же двадцать четыре часа и сколько новых жителей столицы появляется на свет раньше, чем перевернется очередной листок календаря. Попытаюсь просто описать вам стокгольмские будни, в которых отразились бы некоторые типичные черточки жизни столицы.,

Всего несколько лет назад город спал в тишине, лишь изредка нарушаемой не воющими, а, напротив, певучими, мелодичными сиренами машин «скорой помощи». Проснувшись на рассвете, я из окна гостиницы смотрел, как первые лучи солнца горели на золотых шпилях, тогда как безлюдная улица была еще погружена в полумрак и в ее гулком коридоре покашливал дворник.

За последние годы Стокгольм основательно переменился. Сон его стал короче и беспокойнее. Утренней тишины уже нет. Ночь как-то разом переходит в шумный, нервный день. Только что, кажется, умолкли мотоциклы ночных гуляк, на адской скорости возвращающихся по узким переулкам, а уже снова всюду урчат моторы, стреляя синим дымом, снова мчатся мотоциклы и угрожающе ревут мощные автобусы.

Хорошо, если ты наблюдаешь за утренней спешкой и толкучкой только как зритель. Тем же, кто торопится на работу, наблюдать некогда, им бы только не опоздать.

Прежде у шведов, как и у голландцев, в утренние часы на улицах господствовал велосипед. Могло показаться, будто все стокгольмцы, от мала до велика, усиленно тренируются перед какими-то массовыми велогонками. Дело было, понятно, не только в любви к спорту. Проезд на трамвае, в автобусе, в метро у шведов дорог. Один мой знакомый говорил, что каждый день тратит на поездку из пригорода к месту работы столько, сколько стоят почти два литра молока или полкило сахара.

Теперь велосипедисты притиснуты к тротуарам стадами машин. Машины идут густо, в два-три ряда. Но вот беда: в утренние часы, когда всем некогда, на главных улицах машины никак не могут обогнать велосипедистов. К концу квартала автомобили — впереди, но пока они ждут у перекрестка, велосипедисты успевают подтянуться.

Когда очень много машин, в городах с узкими улицами они теряют одно из главных своих преимуществ: скорость. Не знаю точных цифр по Стокгольму, но в Париже в часы, когда город спешит на работу, средняя скорость автомашин на главных улицах… несколько километров в час.