Чего однако не хватает новой критике индустриальной революции, так это «позитивного»; в этом она уступает старой критике Маркса. По Марксу в конце пролетарская революция должна была навести порядок. Новые критики могут только рисовать на стене неизбежную катастрофу. Им нечего сказать о том, как человечеству остановить индустриальную революцию или повернуть её вспять, и тем самым оздоровиться. Так что пожалуй индустриальная революция будет идти дальше; и возможно она как раз в продолжении движения принесёт с собой необходимые корректуры сегодняшних ошибок развития. Потому что не следует забывать, что человек — это очень ловкое и изобретательное создание, и что уже часто новые открытия компенсируют вредные побочные воздействия старых изобретений. Также не следует забывать, что индустриальная революция ещё очень молода, ей едва ли две сотни лет от роду, с исторической точки зрения она ещё в поре созревания. В этом возрасте каждый иногда делает глупые выходки, из которых он позже вырастает.

В истории человечества до сих пор был только один единственный процесс, с которым сравнима авантюра этих последних двух ста лет: это было, примерно девять тысяч лет назад, внедрение земледелия и животноводства. До этого человек в течение тысячелетий жил как охотник и собиратель, и кризисы и страхи, которые он должен был преодолеть при переходе от одного образа жизни к другому, должны были быть ужасными, определённо не менее ужасными, чем наши нынешние. Поскольку новый каменный век ещё не знал письменности, они нам не переданы в деталях. Однако библейская история всё ещё вспоминает спустя тысячелетия об изгнании из рая, и заповедь «В поте лица своего должен будешь ты свой хлеб есть» звучит как ужасное проклятие.

И тогда, в течение аграрной революции, которая должна была ведь длиться много сотен лет, наверняка были совершены ужасные ошибки; и тогда наверняка вдруг переживали с ужасом эрозию почвы и образование пустынь, поскольку выкорчёвывали слишком много лесов и слишком часто у одной и той же почвы требовали того же урожая. Умные люди наверняка говорили и тогда о разрушении окружающей среды и пророчествовали катастрофу для человечества. Однако она каким–то образом была избегнута, без того чтобы люди обратили вспять аграрную революцию и снова стали бы собирателями и охотниками.

Тогда, как и сегодня человек отваживался на нечто, что ему должно было казаться кощунственной эксплуатацией и насилием над природой. И тогда он отведал от древа познания и начал чувствовать, что от него начинаются непростительные грехи. Однако сделано, так сделано, отважились — значит отважились. «Плодитесь и размножайтесь» и «Обладайте Землёй и владычествуйте над ней»  — эти вечные правила остаются в силе. И человек тем самым преодолевает трудности. Возможно, с божьей помощью, и в этот раз мы преодолеем.

(1974)

Массы обслуживают массы; и если они больше не желают этого, то они как обслуживаемые теряют то, чего добились в качестве слуг — или даже ещё больше.

Нет, я не принадлежу к людям, которые предпочли бы лучше жить в 18 столетии. Если бы меня туда неожиданно переместили, тогда, хотя мне определённо бы некоторые вещи понравились больше — архитектура, мебель, литература, изобразительное искусство и музыка, в том числе и мода, в особенности прекрасные белые парики и мешочки для волос, с помощью которых мужчины тогда столь изящно прикрывали свои лысины — всё же мне многого бы не хватало: ватерклозета, ванны для купания, таблеток от головной боли, музыкальных пластинок, возможности быстро прибыть в другое место, если я должен туда попасть, возможности получить наркоз, если я должен буду перенести операцию, освещения улиц, холодильников, газет, уборки улиц, центрального отопления…

Я вообще не против разнообразных удобств, облегчений и приятных вещей, которые нам с тех пор подарила техника и которые объединяются под примечательным определением «уровень жизни».