— Среди сипаев?

— Упаси бог! Нет, конечно! Среди дам. Они смотрят на него, как на святого и ставят его в пример менее набожным, таким, как Маулсен!

— Зато Маулсен ужасный солдафон, — насмешливо сказал майор Майнард. — Похоже, что здесь нет никакой золотой середины! Один лелеет своих парней, как садовник нежные растения, другой — Пэкер — смотрит на них, как на заблудших овец, которых надо загнать в стойло, а Маулсен впадает в другую крайность и заковывает их в кандалы только за то, что они не блестят, как на параде. Однажды он может зайти слишком далеко, однако нельзя отрицать, что в его частях самая хорошая дисциплина. Я бы сказал, что вероятность беспорядков в них значительно меньше, чем среди заблудших овец Пэкера.

— Так же, как среди ваших? — осведомился Алекс.

— О, здесь все в порядке, — уверенно ответил майор Майнард. — Но я приму к сведению то, что вы мне сказали, и буду внимательно наблюдать за ними. А вообще-то лично я считаю, что худшее уже позади. Я слышал, они повесили того парня, который выпалил по бараку, его звали, кажется, Мангал Пэнди? К тому же он был разжалован в звании. Это должно предотвратить другие глупости.

— Я завидую вашему оптимизму, — сухо сказал Алекс и медленно направился к своему бунгало.

Глава 36

Телеграф в Лунджоре все еще не работал, поэтому только через два дня сквозь границу из Оуда в Лунджор просочилась новость о том, что в воскресенье, третьего мая, седьмой полк нерегулярных войск, расположенных в Оуде, отказался принимать патроны и устроил мятеж. Сэр Лоуренс немедленно отреагировал на это и разоружил полк, многие из солдат которого успели скрыться. Пятнадцать зачинщиков были задержаны.

«Это будет очень скоро», — подумал Алекс, читая это лаконичное сообщение. — «Будьте терпеливы и ожидайте благоприятного дня». — Он скомкал клочок бумаги и, отбросив его с внезапной злостью, вышел под палящее солнце, чтобы встретиться с одним из влиятельных землевладельцев района.

В ту ночь, около часа, его разбудил Нияз.

Обычно в жаркую погоду Алекс спал в помещении, а иногда в саду. В этом же году его кровать была вынесена на плоскую крышу бунгало, а Алам Дин спал на ступеньках лестницы, ведущей туда. Вообще Алекс спал очень чутко, и его мог разбудить любой шорох. Ему понадобилось всего не больше десяти секунд, чтобы проснуться от ощущения какой-то возни внизу.

— Кто там?

— Спуститесь, господин, — прошептал Алам Дин. — Это Нияз, мне кажется, он сильно ранен.

Алекс сбежал по лестнице вниз, и его босые ноги поскользнулись на чем-то мокром. Он понял, что это липкая влага. Увидев внизу у лестницы осевшую темную фигуру, он отрывисто приказал Аламу Дину: «Помоги ему».

— Не надо, — с трудом произнес Нияз. — Я могу идти. Подставь мне плечо, брат.

Алекс подтолкнул Алама Дина вперед.

— Зажги лампу в моей комнате, быстро! — приказал он и обратился к Ниязу. — Куда ты ранен?

— В спину, слева. Но они промахнулись, рана нестрашная.

Перекинув правую руку Нияза через свое плечо, Алекс помог ему дойти до спальни, где Алам Дин уже зажег лампу и опустил шторы. Одежда Нияза была пропитана теплой кровью, а руки казались ледяными, несмотря на жаркую майскую ночь. Рана была довольно неприятной, но, как и сказал Нияз, неглубокой. Нож убийцы скользнул по лопатке, и Нияз страдал, главным образом, от потери крови, так как после ранения ему пришлось пройти не менее мили.

— Это случилось в военных частях, — сказал Нияз. — Я…

— Успокойся, — резко прервал его Алекс.