|
Люди по собственному разумению сочли найденного ими К. умирающим, несмотря на то что в Деревню не поступило предварительного уведомления из Замка. Или взять хотя бы самовольное предположение деревенских, что они будто бы обнаружили бродягу, о котором в Замке ничего не знали заранее, — так вот, один только этот факт подтверждает то, что К. прав: в памяти жителей Деревни существует не К., а кто-то другой, в каком-то смысле этот другой — его двойник. К. не должен обижаться на людей. Вот ведь какая странная двойственность: два разных человека зовутся Йозеф К., имеют одинаковую внешность, да еще оба явились в Деревню, где никакой землемер не требуется, — странная двойственность, и она пробудила в деревенских желание думать, а равно и подозрения. Никто не уверен в своем мнении, это вытекает из того, что каждый житель Деревни готов изрядно потрудиться ради установления истины. А самому-то К., наверное, тоже приходила мысль о двойнике?
К. ответил утвердительно, однако подчеркнул, что появление настоящего, а не какого-то идеального, умозрительного двойника, вероятным не считает, впрочем, сказал он, всякое бывает. — Двойник, — сказал Староста, — единственно возможная разгадка. Надо будет осторожно навести справки в Замке касательно вопроса о двойнике. — Староста сказал это таким тоном, будто хотел утешить К., и тот, в очередной раз извинившись, пожелал больному скорейшего выздоровления и вышел. За дверью его ждал Учитель. Взглянув на равнодушное лицо К., он ни о чем не стал спрашивать. Они молча отправились обратно на постоялый двор. Снег теперь шел вперемешку с дождем, и по дороге Учитель насквозь промок. Он то и дело чихал и кашлял. К. извинился и перед ним — за то, что невольно вызвал столько хлопот, оказавшихся в итоге напрасными, и сказал, что Учителю надо бы поскорее лечь в постель; будем надеяться, добавил он, что в школе топят. — В это время года уже не топят, как-никак середина марта. Кто бы ждал, что зима вдруг вздумает вернуться. К. предложил пойти в его комнату на постоялом дворе, но Учитель резко отверг его предложение, после чего К. снова извинился, теперь уже за то, что вообще что-то предложил. Тут Учитель остановился посреди дороги. — Ну и странный же вы человек! — сказал он. — Ладно, я пошел домой. Сами найдете дорогу на постоялый двор? К. кивнул. Фрида, похоже, не слишком удивилась, услышав, что с памятью К. дела все так же плохи. Она сняла с него мокрую накидку, стянула с ног сапоги и постелила ему на скамье возле печки. — Тут, на первом этаже, теплее, — сказала она. — В твоей комнате печь дымит. Около полудня в трактир пришли крестьяне, поглазели на лежащего возле печи К., выпили горячего вина, настоянного на травах, и ушли. К. немного поспал, ненадолго очнулся и снова заснул. После бессонной ночи ему нужно было хорошенько выспаться. Примерно через час его разбудила Хозяйка. Она приготовила обед, не угодно ли К. поесть? — Угодно. — И от вчерашнего кое-что осталось. — Она сказала, как называлось то кушанье, но К. опять не запомнил название. Он сказал, что привык есть что дают, в еде он не привередлив, главное для него — не чувствовать голода. Служанки засмеялись при этих словах, на серьезном лице Фриды тоже промелькнула улыбка. — Наконец-то, — буркнула Хозяйка, и К. не понял, относилось ли ее замечание к улыбке Фриды или к тому, что он сел за стол. Хозяйка поставила перед ним миску с густой картофельной похлебкой и жаркое из мяса с фасолью, рядом положила нарезанный хлеб. Хозяйка предложила и вина, но К. отказался. — Может быть, вечером, — сказал он, — перед сном. Очень любезно с вашей стороны. Но не сейчас. Поев, он опять улегся на лавку возле печи, однако долго не пролежал. От жестких досок заболела спина. К. встал и пошел бродить между столами. |
