К. бесшумно вошел на постоялый двор, дверь которого на ночь не запиралась. С внутренней стороны в замке торчал ключ. К. дважды повернул его и, замирая на каждом шагу, крадучись поднялся в свою комнату.

Но Фрида и помощники не спали. Они зажгли свечу, а окно плотно занавесили, чтобы света никто не заметил с улицы. И все это время они сидели втроем и ждали.

Иеремия, подумал К., она живет с Иеремией. Но по какой-то причине и он и она начали забывать, что живут друг с другом. Вот потому и получилось, что ей пришлось обручиться с ним, с К., и между ними что-то возникло, но, впрочем, это осталось в прошлом. И К. вспомнил о письме, которое однажды написал и отправил, с надеждой, что письмо прочтут, но нет, письмо не прочитали. Он снова написал, отправил второе письмо, и написал в нем точно те же слова, что и в первый раз, но этим только окончательно все испортил.

— Наконец-то, — встретила его Фрида. — Завтра мы идем в школу.

— Уже сегодня, — уточнил К.

В то же мгновение помощники дружно повалились навзничь на кровать. Оба заснули, едва коснувшись головами подушки. К. задул свечу, разделся и забрался под одеяло. Школа. Ему не хотелось туда идти.

К. проснулся с мыслью, что сегодня предстояло посещение школы. Это было неприятно. Что бы ни ждало в школе, все будет скучным и ни к чему не приведет, опять он лишь попусту потеряет время. Ну что ж, хотя бы дали выспаться как следует. Всех, похоже, устраивало, что он проспал до полудня, — простудившегося Учителя, которому, очевидно, пришлось сегодня лежать в постели и лечиться, Фриду и обоих помощников, несколько часов вчера дожидавшихся его возвращения; позднее пробуждение К. наверняка устраивало и Хозяина с Хозяйкой, и прислугу. Пока К. спал, жизнь шла своим чередом... Что касается исполнения намеченного плана, то, похоже, ждать подолгу здесь умели. К. подумал: должно быть, не только крестьяне в этой Деревне свыклись с неторопливой сменой времен года, изредка нарушаемой каким-нибудь бедствием вроде бури или наводнения, но и сам Замок, должно быть, привык к медленному течению любых событий. В Замке, конечно, считают желательным скорейшее избавление от докучливой неприятности, называемой К., но произойдет избавление сегодня или днем позже, для Замка не имеет значения. В дальнейшем, подумал К., это может оказаться даже выгодным. Пока все вокруг пребывают в сосредоточенном ожидании, он успеет принять свои решения.

Он еще раз мысленно пробежал страницы протокольной записи, присланной Замком, насколько смог вспомнить текст, и, как и тогда, когда прочитал впервые, пришел к выводу, что в этих записках не все верно. Протокол содержал описание лишь нескольких дней, между тем деревенские жители говорили, что К. провел в Деревне много недель. Были и другие несоответствия. Так, ему безвозмездно предоставили кров и бесплатно кормили, но стоило мимоходом упомянуть о лабиринте, как его вдруг начали укорять за то, что он якобы пьян, а ведь он напился допьяна только позавчера ночью, причем совершенно намеренно, назло всем, и, кстати, это случилось с ним впервые в жизни, насколько он помнил. Когда его нашли под кучей грязного тряпья, хозяева обеих гостиниц решительно не желали признавать, что он когда-нибудь пил у них вино, причем главным их доводом было то, что у него в те несколько недель не было ни гроша, значит, он не мог расплатиться за вино. А теперь от него вообще не требовали платы, теперь они считают его каким-то землемером без земель, который может позволить себе капризничать и пребывать в дурном настроении. Что на самом деле произошло тогда, в неопределенный промежуток времени, по-видимому, вообще никто не знает. Они словно отсекли или перечеркнули несколько дней. Но, может быть, этот пробел в сознании всех здешних жителей — лишь условие игры, которую он затеял с деревенскими, пусть даже и не совсем по своей воле.