— Семь владык, — в дверном проёме появилась Слоан, словно призванная одним упоминанием чисел. — Семь кругов. Семь способов убийства.

Я оторвала взгляд от экрана и взглянула на Слоан.

 — Я всё не понимала, почему способов убийства всего семь, — глаза Слоан опухли, лицо было бледным. — А не девять.

Потому что в этой группе — чем бы она ни была, как бы долго не существовала — всегда было девять членов. Семь владык. Пифия. И Девятка.

 — Бо Донован мёртв, — сказала Слоан Лия. — Яд. Скорее всего, дело рук Найтшэйда.

Руки Слоан опустились вдоль подаренной Аароном кофточки. Она едва заметно дрожала, но сказала она лишь:

 — Может, тот цветок был для него.

Белый цветок с фотографии, которую Найтшэйд отправил Джадду. Белый цветок. Мысль застряла на краю моего сознания, словно еда между зубов. Найтшэйд всегда посылал своим жертвам белое соцветие белладонны. Белое. Белые цветы.

Я отправилась на кухню и бродила там, пока не нашла то, что искала. Я достала прозрачный пакет для улик, открыла его и вытащила из него снимок.

Не белладонна. На снимке, который Найтшэйд послал Джадду, был не белый цветок белладонны. На нём был бумажный цветок. Оригами.

Я отшатнулась от него и схватилась за край стола, чтобы не упасть, и думая о последних словах Бо.

Я видела маленькую девочку, глядящую на леденец в магазине сладостей. Я видела, как пришел её отец и усадил её к себе на плечи. Я видела её у фонтана с монеткой на ладони.

Я не верю в желания, — произнесла она.

За её ухом красовался белый цветок-оригами.

В мыслях, я видела, как за ней пришла её мать. Я видела, как её отец бросил в воду монетку. В мыслях, я видела его лицо. Я видела воду, и я ведал его лицо…

А затем я снова оказалась на берегу реки Потомак, с толстой папкой на коленях.

 — Наслаждаешься легким чтением? — голос эхом отдался в моих воспоминаниях, но на этот раз я разглядела лицо говорившего. — Ты живешь у Джадда, да? Мы с ним давно знакомы.

 — Найтшэйд, — выдавила я. — Я его видела.

Лия выглядела почти озабоченной.

 — Мы знаем.

 — Нет, — сказала я. — В Вегасе. Я видела его здесь. Дважды. Я думала… Думала, что наблюдаю за ним.

 — С ним был ребенок, — сказала я. — И женщина. Девочка стояла рядом со мной у фонтана. Совсем маленькая — три, максимум, четыре года. У неё была монетка. Я спросила, собирается ли она загадать желание, а она сказала…

Мои губы отказались произносить слова.

Дин озвучил их за меня:

 — Я не верю в желания, — он мельком взглянул на Майкла, затем — на Лию. — То же самое сказал Бо, когда Стерлинг сказала, что стать Девяткой было всего лишь его желанием.

Перед самой его смертью.

 — Ты сказала, с Найтшэйдом была женщина, — произнес Дин. — Как она выглядела, Кэсси?

 — Пшеничные волосы, — ответила я. — Среднего роста. Стройная.

Я подумала о теле моей матери, иссушенном до костей и похороненном на перекрестке. С почестями. С заботой.

 — Бо сказал, что девятый член группы рожден для этого. Что именно он сказал?

Дин уставился в точку над моим левым плечом и в точности повторил слова Бо.

 — Дитя братства и Пифии. Кровь от их крови.

У женщины у фонтана были пшеничные волосы. Иногда они поблескивали на солнце рыжим оттенком — как волосы моей матери.

 — Пифией называли дельфийского оракула, — произнесла Слоан. — Жрицу в храме Аполлона. Предсказательницу.

Я представила семью — идеальную семью, которой у меня никогда не было.