Уайет странно на нее посмотрел:

– Это что‑то новенькое.

– Я примирилась с этой заразой, – сказала Ребел. Потом, заметив выражение его лица, добавила:

– Это я, самая настоящая я. Эвкрейши больше нет. Я потом объясню.

Она окунула тряпку в таз с водой и стала нежно, неторопливыми движениями смывать с его тела дорожную пыль. Сначала она вытерла брови, при прикосновении влажной ткани Уайет закрыл глаза.

– Какое блаженство.

Теперь он выглядел лучше и стал больше похож на себя.

– Ну и где же ты пропадал все это время? – спросила Ребел без особого интереса.

– Шпионил. Изучал местность. Украл корабль. Если ты здесь, значит, тебе известен наш план.

– Нет, Борс не счел нужным что‑нибудь мне рассказать, – легко пробегая пальцами по поврежденной ноге Уайета, ответила Ребел. На ноге все еще были шины. – Бедняжка. Но, кажется, заживает хорошо. Надо было взять с собой хорошую аптечку.

Она отсоединила контакты.

– Он тебе не рассказал? – Уайет попробовал сесть, Ребел легонько толкнула его в грудь. – Это опасно. Он не имел права втягивать тебя в это дело без…

– А он и не хотел.

Теперь она мыла Уайету грудь, худощавую, с крепкими мышцами.

– О, солнышко, лучше бы ты не ввязывалась… Это не обычный рейд. Ты помнишь заколдованные яблоки? Три ящика, которые я купил в орхидее? Ну вот, я выжал из них почти четыре литра сока. Мы хотим просочиться к комбинам, накачать их этой отравой и посмотреть, что получится.

Ребел напевала с закрытым ртом.

– Зачем?

– Репетиция Армагеддона, – голосом шута ответил Уайет. И продолжил уже серьезно:

– Это оружие оказалось действенным при борьбе с мелкими группами комбинов. Мы попробуем применить его против всей Земли. Посмотрим, как комбины будут защищаться. Если оружие сработает, республика Амальтея организует поездку на Тирнанног, отловит волшебника, который делает эти яблоки, и закажет еще партию.., с направленной программой. Чтобы они не теряли силу через несколько часов. Кто знает? Может быть, нечто инфекционное. Надо подумать. Разумеется, надежды почти никакой, но мы хотим уничтожить Комбин.

– А‑а. – Ребел провела тряпкой немного ниже и задержала руку. – И насколько опасным будет этот налет?

– Честно говоря, не знаю. Все может случиться. Но послушай, я уверен, что уговорю Борса переправить тебя на нижнюю станцию спусковой трубы. Здесь никто ничего не проверяет. Ты будешь в Гисинкфоре, прежде чем… – Он запнулся. – Я вижу, мне тебя не убедить. Я знаю этот взгляд.

– Ну‑ну. Ведь мы же с тобой одна шайка, не разлей водой, да? – Ребел взяла его руку и крепко сжала. – Если ты думаешь, что тебе удастся от меня отделаться, то ты очень сильно ошибаешься. – Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Уайет вздохнул, Ребел улыбнулась:

– Не надо?

– Нет, нет, очень хорошо, – быстро проговорил он. И сразу:

– Да, может, не надо. То есть я хотел бы, но у меня просто нет сил.

Ребел отложила тряпку:

– Лежи тихо, я все буду делать сама.

Она сняла сапоги и брюки, встала над Уайетом на колени, стараясь не задеть его сломанную руку. И помогла себе рукой.

– О‑о, – протянул Уайет. – Как же мне этого не хватало.

– Мне тоже.

Через некоторое время Ребел лежала, прижавшись к плечу Уайета. Блуза задралась и собралась в складки у нее под мышками, но она не расправляла ее. Крошечные огоньки в стенах погасли. В сумраке она ощущала, как напряжен Уайет. Он молчал. Ребел чувствовала, что у нее внутри нарастает такое же напряжение и тихо сливается с его.