— Я думала о вас всю ночь, — сказала она. — Мне казалось, что у меня разбито сердце! Но когда мне доставили от вас те чудные розы, я словно ожила… А правда, что вы не можете отказать женщине, как о вас говорят?

Мюрат приподнял брови, и нагловатая усмешка тронула его рот; зубы, обнажившиеся под густо-красными толстыми губами, вызвали у нее в памяти какие-то животные сравнения.

— Я думаю, это женщины не способны отказывать, вот что я вам скажу, — хмыкнул он. — Но это не про вас. А вы ведь так прелестны — и недоступны… И вы, возможно, не пожелаете утешить солдата, который уйдет скоро на войну и там и погибнет? Скажите, так ли вы жестоки, как красивы?

Валентина взглянула в его жадные глаза, полные желания обладать, и подумала, что она исполняет свою роль совсем неплохо, Но она чувствовала сильное отвращение от запаха его духов и другого, особого запаха мужского пота, от смеющегося мясистого лица… При одной мысли о его близости ей становилось дурно. Но весь ее план был построен на этой гадкой игре; ей нельзя было дать ход подозрениям своего мужа раньше времени.

— Разве я смогу обойтись с вами жестоко, сударь, ведь вы солдат Его Величества. И если только в моих силах сделать для вас что-нибудь…

— О да! — заявил он и без тоста выпил полный бокал. — Вы угостили меня великолепным обедом. Позвольте мне отплатить вам ужином.

— Когда же? Завтра? — пролепетала Валентина.

— Нет, — сказал он, вытирая рот, — сегодня, сейчас. Я все устрою.

— Но я не могу… — Валентина постаралась сдержать испуг, и голос ее не дрогнул, только лицо залила вдруг бледность. — Нет, только не сегодня. Сегодня невозможно. Но завтра — завтра я приду, когда вы скажете…

— Почему же сегодня невозможно? — мягко спросил он. — Зачем же мне умирать от страсти до завтра, когда и сегодня все получится?

— Но есть одно препятствие: я ни в коем случае не могу оставить гостей.

— Я уверяю вас, — заявил он самодовольно, — что все разойдутся, как только я сам поднимусь. Ваш муж не в счет — он ведь свой парень, к тому же, как мне известно, в полночь он принимает любезного графа Потоцкого. Он сам сказал мне. Так что в мире нет ничего, что помешает вам скромно поужинать с одиноким солдатом… Я просто настаиваю!

— Я подумаю, — отвечала Валентина. — Я не могу вам сразу ответить. Вы слишком нетерпеливы!

Мюрат успел уже: выпить огромное количество вина и коньяку, но он отнюдь не был пьян и примечал малейшие оттенки ее тона. Он заметил, но не показал этого, как слетела с нее маска кокотки. Он уже немного устал от игры. Ему оставалось сделать последнюю пробу перед тем, как окончательно решить, как ему быть с Валентиной.

Мюрат взглянул через стол на мужа Валентины, угрюмо следящего за тем, как соблазняют его жену, и про себя обозвал его непристойным гасконским словечком. Ему до смерти надоели эти проклятые поляки и их развратные жены, ложащиеся под бравых французов с видом невинных и жертвенных дев! Этим идиотам выпало счастье биться под знаменами величайшего полководца мира и счастье спать с лучшими мужчинами мира, и они все чем-то недовольны! Ничтожества, кого они хотели обмануть этими глупыми интригами? Мюрата, который был когда-то простым солдатом, а стал королем Неаполя и зятем императора Франции? Ему захотелось встать и бросить в лицо этим людишкам все, что он о них думал, но его удержала от этого мысль повести свою игру против них. Эту милую графиню он все-таки хотел затащить в постель и поучить ее там хорошим манерам.