— Она убьет меня, — прошептала Яна, живо представляя себе гнев графини. — Она велит меня засечь розгами до полусмерти…

— Не бойся, я объяснила в письме, что ты ни в чем не виновата и просто вынуждена была мне подчиниться. Она не обидит тебя. Пойди-ка погляди, не готова ли карета.

Валентине не было страшно. После бесконечных недель и месяцев полной пассивности наконец снова повеял воздух жизни. Все эти ссоры с сестрой, неизменные и каждодневные церемонии жизни Чартаца, однообразные, как литургия по усопшему, вконец истрепали ей нервы. Она уже твердо знала, что де Шавель либо убит, либо тяжело ранен, и целью ее жизни в ближайшем будущем было найти его — живого или мертвого. И для этого она готова была ехать не только до Варшавы; она не шутила, когда заявила сестре, что доберется, если потребуется, и до России. Варшава в действительности была не более чем первым пунктом остановки в этом нелегком пути. Там можно было разузнать о расположении французских войск в России и выяснить, нет ли его имени в списках погибших и раненых. Если де Шавеля среди таковых не окажется, она отправится вслед за французской армией по России, пока с Божьей помощью не отыщет его следы. Если он жив, она останется при нем; если он ранен, она будет выхаживать его; если он убит, она покончит с собой на его могиле. Это было самое простое, хоть и ужасное, решение для нее, и она находила в себе достаточно твердости, чтобы сделать так, и никакие угрозы, мольбы и запреты Александры уже не могли ей помешать.

Она подошла к дверям и нетерпеливо позвала дворовых людей, готовящих карету. Навстречу выбежала запыхавшаяся Яна, которая сквозь слезы сказала, что экипаж подан. Весь путь до Варшавы занимал три-четыре дня, Семнадцатилетнему лакею Кадору и пожилому кучеру Валентина выдала по пистолету для защиты от грабителей по дороге или в трактирах. Она и денег с собой почти нисколько не взяла, только спрятала свои драгоценности — часть за подкладку кофра, а часть в лифе. Кадору она выдала несколько десятков крон, чтобы было чем расплатиться за еду и ночлег в пути.

— Прощай, Яна, — сказала Валентина, сдерживая свой порыв. — Ты не забудешь передать моей сестре письмо? Нет? Ну так отдашь его, только когда стемнеет. И не бойся — ни за себя, ни за меня. Тебя она не тронет.

— Мадам, мадам… — зарыдала Яна. — Ведь граф может найти вас!..

— Надеюсь, что нет. Я пошлю из Варшавы вам весточку.

Через несколько минут карета выехала со двора замка и покатила по той же дороге, по которой четыре месяца назад уехал де Шавель, а она, прячась за занавескою, молила Бога о том, чтобы он дал им встретиться когда-нибудь… С того утра она сильно изменилась. Постоянная тревога и беспокойство сделали из нее зрелую женщину. Нестерпимое желание по ночам, от которого нельзя было заснуть, и нежность к нему, причиняющая почти физическую боль при мысли о его ранах или гибели, измучили, но и закалили ее. Теперь она знала, что же такое любовь. И она была готова ко всему на пути к любви. Когда она сказала Яне, что граф не схватит ее, она именно это имела в виду. В тайном кармашке плаща у нее тоже хранился пистолет. Если граф выследит ее и попытается напасть, она застрелит его.

Глава пятая

Три дня назад граф Грюновский выехал из Варшавы. С ним была дюжина вооруженных людей. Он собрался в дорогу тотчас, как получил весть от своего лазутчика о том, что Валентина покинула Чартац. Пока что им удалось обыскать две придорожные гостиницы, но Валентины они не нашли.