— О! — Эмму тронула его забота, хотя она и понимала, что должна была это ожидать. — Где он будет жить?

 — В конюшне. Можешь посылать за ним лакея всякий раз, когда захочешь куда-нибудь выехать. — Опекун изогнул бровь, явно ожидая дальнейших вопросов, на которые с готовностью собирался ответить.

 — Ты, кажется, обо всем подумал, — наконец проговорила девушка.

 — С одним желанием — угодить тебе, — учтиво ответил он. — Скажи, если что-нибудь не так.

 Эмма невольно рассмеялась.

 — Сэр, вы прекрасно знаете, что это невозможно.

 — Надеюсь. — Глаза Аласдэра внезапно расширились. — Мне приятно сознавать, что я понимаю, что тебе нужно и что нравится.

 Несколько секунд царило молчание. Тяжелое молчание от того, что осталось невысказанным. Эмма изо всех сил боролась с желанием заговорить, заставить Аласдэра выложить правду. Но в конце концов победа была за ней. Какую бы игру ни затеял опекун, она ему подыграет. И первая не сломается. Если это состязание, она достойно потягается с ним.

 — Как же зовут этого замечательного конюха? — спросила она ровным голосом.

 — Сэм, — ответил опекун. — Тоже из бывших жокеев. Я подозреваю, что он добывал прибавку к жалованью, шаря по карманам. Однако Джемми уверяет, что он перевоспитался.

 — Джемми можно верить, — искренне согласилась Эмма. — Думаю, что коляску привезут сегодня к вечеру.

 — Сэм уже позаботился о доставке.

 Девушке сделался непереносим этот до абсурда вежливый разговор, и она расхохоталась.

 — Аласдэр, если бы ты не был таким полезным, я бы застрелила тебя за твою активность. Я могла бы превосходно справиться со всем сама.

 — Но мне доставляет удовольствие тебе служить, — просто ответил он.

 — Значит, дело не только в том, что ты опекаешь несмышленую женщину, которая не в состоянии сама совладать со своим состоянием? — Теперь ее голос дрогнул.

 — Ты почти заслужила, чтобы я ответил: «Да, именно это я и делаю», — парировал Аласдэр. — Так что ты решила? Переоденешься и поедем кататься? Или останешься здесь и весь остаток утра будешь обмениваться учтивыми шуточками?

 Выбор приходилось делать между неравноценными вещами.

 — Ричмонд? — засомневалась Эмма.

 — Именно то, что я предложил. Двадцати минут тебе хватит, чтобы переодеться?

 — Извинись за меня перед Марией! — Девушка бросилась вверх по лестнице.

 Аласдэр постоял с минуту, стараясь побороть желание последовать за ней. Его ладонь лежала на колонке парапета, ногой он опирался на нижнюю ступеньку. Как долго он в состоянии это выносить? Дьявольщина! Он едва в силах сдерживаться и не дотрагиваться до нее. Хоть бы она как-нибудь проявила свою взрывоподобную страсть! Подала бы знак, который понял бы один он. Аласдэр искал в ее глазах особый блеск, хотел заметить прозрачность и мягкость кожи, которая всегда бывала такой после ночи любви.

 Но дрянное создание оставалось таким же холодным, как он сам. С той лишь разницей, что его холодность таяла на глазах. Интересно, что ощущала она?

 Нетерпеливо мотнув головой, Аласдэр уже собирался подняться по лестнице, когда на верхней площадке появился Поль Дени.