"Но ты же помнишь тех троих..."

"Помню."

Я пошел следом по лестнице и, выглянув за дверь, успел заметить, как они скрылись за углом. Я держался на достаточном расстоянии и шел за ними, длинным и извилистым маршрутом. Двое слуг остановились в кухне, третий пошел дальше. Когда я подошел к кухне, изнутри послышались голоса: слуги ужинали, примерно как и рассказывала Доррит. Я добрался до поворота того первого коридора, по которому вошел сюда, выглянул за угол; слуга как раз входил в те покои, где раньше сидел Атрант.

Вот, значит, почему кухня пуста: еду доставляют из другого места. Из прошлого. Готовят еду в прошлом и приносят в настоящее. Ну а почему нет? Почему я сам так не поступал, это же вполне обычное дело.

"Лойош, я уже окончательно сбрендил?"

"Может быть."

"Спасибо."

Я попытался выкинуть из головы все, что рассказала мне Вирра, потому что это никак не помогало мне с основной загадкой.

Было, конечно, искушение просто войти и поговорить по душам с Атрантом, требуя ответа. Но я не был уверен, что получу таковой, а потом я скорее всего выйду из себя и прикончу его; опять же прерывать чужой ужин было бы грубо.

Я вернулся в комнатушку рядом с бальной залой и закрыл дверь. Теперь я наконец-то мог сделать то, что хорошо умел, не раз делал прежде и был уверен, что справлюсь в должной степени: я ждал. Миновал почти час, пока наконец я услышал шаги - та же медленная, размеренно-ритуальная поступь.

Я ждал, пока они пройдут мимо, затем выглянул - да, это были все те же трое, несущие на подносах грязную посуду и объедки обратно в прошлое, где посуду помоют, а объедки скормят кетнам или другим слугам. Когда они скрылись из виду, я подождал еще минуту и последовал за ними на достаточном расстоянии. Я как раз поднимался по лестнице, когда они скрылись в комнате с зеркалами. Кажется, они так и не заметили лежащую на полу тушу.

После их исчезновения я остановился подумать; разыграть имеющееся можно было еще парой вариантов, но я знал, что хочу сделать. Оно меня царапало уже некоторое время, и хотя это не было частью большой загадки, я хотел для начала решить этот вопрос.

Почти секунду я пытался придумать причину не делать этого, а потом вернулся по всем этим лестницам и коридорам в те самые покои, где меня давным-давно - вчера - поселили и накормили. Из дырки в потолке свисал шнур. Я дернул.

Минуту спустя в дверях с поклоном появился Лашин.

- Господин, чем могу служить?

- Немного побеседуем, если не возражаете.

- Нисколько.

- Не хотите ли присесть?

- Если мне будет позволено, господин, я бы предпочел постоять.

- Как пожелаете.

Я же сел и с удовольствием вытянул ноги.

- О чем вы хотели бы побеседовать, господин?

- О Хевлике.

Наблюдал я внимательно; челюсть его определенно напряглась от усилий изобразить отсутствие реакции.

- Что вы желаете знать, сударь?

Помните, я говорил, что нужен разный подход, чтобы заставить говорить разных людей? Что ж, иногда разный подход нужен даже для разговорить одну и ту же персону, если речь идет о разных вещах. Вот, например, Лашин: иссола, дворецкий; для него долг, обязанности - это все. Он скорее умрет, чем нарушит свой долг, а значит, достаточно развернуть дело так, чтобы один аспект его долга требовал нарушить другой, и все, клиент готов. Но если тут личные дела, которые не имеют отношения к его обязанностям - это уже совсем иное дело, и требуется иной способ убеждения.

Я достал кинжал из поясных ножен справа: мощный клинок, скорее боевой нож, нежели кинжал, широкий, хищно изгибающийся к острию на протяжении последних четырех дюймов; при взгляде на такой клинок неизбежно приходят в голову длинные разрезы снизу вверх, из которых выпадают внутренности.

Большинству такие картинки в отношении себя, любимых крайне не по нраву.