— Ну что ж вы совсем не шевелитесь? — осуждающе покачал он головой. — Что вам мешает? Да на вашем месте можно было бы уже успеть не одну… — Вместо слов он закончил фразу многозначительной ухмылкой.

Дюран, кисло улыбнувшись, заказал им выпивку.

Они подняли бокалы и поднесли их к губам.

— Кстати, разрешите представиться, — добродушно продолжал его новый знакомый. — Я — полковник Гарри Ворт, служил в армии, недавно вышел в отставку. — По его интонации сразу стало ясно, какую армию он имеет в виду, словно других на свете и не существовало.

— Меня зовут Луи Дюран, — представился Дюран.

По инициативе его собеседника они пожали друг другу руки.

— Откуда вы, Дюран?

— Из Нового Орлеана.

— А-а, — одобрительно кивнул полковник. — Хороший город. Я там бывал.

Дюран не спросил его, откуда он. Плевать мне на тебя, мелькнуло у него в голове.

Они поговорили о том о сем. О деловой обстановке (оба). О малышке из Натчеза (полковник). О правительстве (оба, с таким ожесточением, словно это было чужеземное ярмо). О малышке из Луисвилля (полковник). О рецептах изготовления напитков (оба). О лошадях, их разведении и скачках (оба). О «желтой» малышке из Мемфиса (полковник, звучно похлопывая себя по бедру).

Затем, когда Ворт уже приготовился снова подозвать официанта, опять появился коридорный и что-то прошептал ему на ухо.

— Мне пора, — сказал он, протягивая руку Дюрану. — Мое почтение, мистер Рандалл. Рад буду с вами встретиться.

— Дюран, — поправил его Дюран.

Полковник отпрянул с преувеличенным ужасом и рассыпался в извинениях:

— Верно, простите, ради Бога. Со мной такое бывает. Вечно путаюсь с именами.

— Ничего страшного, — с безразличием произнес Дюран. У него зародилось подозрение, что эта ошибка будет повторяться на протяжении всего их знакомства; если со второго раза полковнику не удалось запомнить его имя, то вряд ли удастся с четвертого или даже с десятого. Но Дюрану было глубоко безразлично, как его называют, равно как безразличен был ему и сам полковник.

Ворт, вероятно желая загладить свою оплошность, повторил их рукопожатие. Собравшись уходить, он потянулся рукой к стойке и, взяв несколько пряных гвоздичек, засунул их в рот.

— На всякий случай, — проказливо подмигнул он.

Он вышел в заднюю дверь, ведущую в гостиницу. Дюран же остался сидеть неподалеку от выхода на улицу. Через несколько минут, рассеянно повернув голову в сторону мутного толстого стекла зеленого цвета, выпуклого, как фонарь, которое украшало фасад заведения, он случайно увидел проходившего мимо полковника.

Хотя разделявшая их преграда несколько размывала очертания фигуры, Дюран мог с точностью сказать, что это он. Из-за него выглядывали три разрозненные детали туалета, не свойственные мужчине, выдававшие, что он сопровождает даму. Из-за его спины, на высоте лопаток, высовывался кончик блестящего страусового пера от невидимой женской шляпки, как будто в полковника воткнули ярко раскрашенную стрелу.

Пониже, на уровне поясницы, далеко за пределы его скромного контура простирался турнюр, волнующий и вместе с тем элегантный, надувавшийся пузырем при каждом шаге его владелицы. И, наконец, у ног полковника, словно неряшливо сползший носок, волочившийся за ним, виднелся краешек подола, раскачивавшийся из стороны в сторону параллельно земле шлейф юбки.

Но Дюран даже не дал себе труда проводить взглядом эту странную, комбинированную фигуру на достаточное расстояние и посмотреть, как она распадется на две.

И снова он улыбнулся той же снисходительной улыбкой, что и накануне.