Андреа старался держаться непринужденно, хотя сам не знал, с чего начать. К тому же он плохо спал ночью и проснулся на три часа раньше обычного.

– Ладно, сегодня ты меня научишь выбирать для тебя одежду, – сказал он с ударением на слове «меня». – А теперь скажи мне, что вы едите на завтрак.

Самсон вылизывал уже пустую миску, толкая ее по полу во всех направлениях. Лука решил показать, что он достоин звания адъютанта.

– Начнем с меня. Я пью чай с молоком и ем гренки с вареньем. Лючия пьет свежий апельсиновый сок, а мама потихоньку кладет ей в стакан ложку меда, а то Лючия не стала бы пить: она говорит, что от сладкого толстеют. Ну, с Даниэле все просто: поставь ему на стол молоко, коробку овсяных хлопьев и сахар, он сам себе все приготовит. А ты что будешь есть?

– Сварю себе кофе, – проворчал Андреа, кое-как накрывая на стол.

– Мама ест на завтрак фрукты и йогурт, а кофе пьет потом, – деловито сообщил Лука. – Я очень сердит на маму, – добавил он.

В эту минуту в кухню вошла Лючия, и Андреа с облегчением перевел дух: он не знал, что сказать на последние слова сына.

– Мой сок готов? – спросила девочка, садясь за стол. Андреа в эту минуту перебирал клубнику. Рядом лежали уже очищенные от кожуры груша и яблоко.

– Поторопись, через десять минут мне выходить.

Он поднял взгляд на дочь. Лючия была фантастически хороша собой: высокая, чуть ли не с него ростом, тоненькая, как тростинка. Она унаследовала все лучшее от отца и от матери – высокие скулы, аккуратный, чуть вздернутый носик, крупный чувственный рот, глубокие и ясные глаза. Свои черные, как смоль, длинные и вьющиеся волосы Лючия заплетала в косу и сворачивала ее тяжелым узлом на затылке. Макияж только испортил бы это совершенство, и Лючия им не пользовалась. Одевалась она с подчеркнутой и изысканной скромностью: длинные колышущиеся юбки, широкие, безупречно отглаженные шелковые блузы, туфли на низком каблуке. Каблуки она надевала, только когда танцевала фламенко. У нее было множество поклонников. С одним из них, двадцатилетним студентом первого курса инженерного факультета по имени Роберто Традати, она встречалась. Роберто трогательно заботился о ней и изобретал тысячи уловок, чтобы заставить ее лучше питаться.

– Мне твой тон не нравится. Вот что я тебе скажу: хочешь получить свой сок? Пойди и приготовь его сама.

– Мне надо успеть в школу, у меня каждая минута на счету! – истерично бросила в ответ Лючия.

– Мама тебя избаловала до невозможности! Но я положу этому конец, – объявил Андреа, наливая воду в чайник.

– Да как ты можешь критиковать маму? – возмутилась девочка.

– Все, разговор окончен! Не хочешь сама выжимать сок, можешь отправляться в школу с пустым желудком, меня это совершенно не волнует. В любом случае учти: отныне, если проголодаешься, тебе придется готовить самой. Ты уже достаточно взрослая.

Лука зааплодировал, поддержав одобрительным взглядом отца.

– Так тебе и надо! – крикнул он сестре.

– Какай же ты, папочка, предатель! Я просто слов не нахожу! Еще позавчера я была твоей ненаглядной дочуркой, а сегодня ты устраиваешь мне выволочку из-за какого-то несчастного сока. Мама избаловала тебя гораздо больше, чем меня! Теперь увидишь, что значит содержать семью. – От злости голос у Лючии становился пронзительным. Она схватила со стола яблоко и выскочила из кухни, хлопнув дверью.

Андреа нагнал ее в коридоре.

– Я запрещаю тебе хлопать дверью! – крикнул он в ярости.

– А в чем дело? Ты сам вечно хлопаешь дверью, – парировала она с коварной улыбочкой, накидывая на плечи лямки набитого книгами школьного рюкзака.